В пятницу после полудня Рэя на трамвае отвезли в Мичиган-Сити. Кроме шерифа, Лэмфера сопровождали газетчики. Он охотно разговаривал и все время повторял, что идет в тюрьму «с чистой совестью». На вопрос одного из репортеров, что это значит, Рэй ответил: «Я вел себя так, как на моем месте поступили бы сотни других людей». Его слова прозвучали для слушателей почти как исповедь.
Осужденный выглядел спокойным и на удивление приветливым. Временами, глядя в окно, он насвистывал мелодию популярной песенки. На остановке в Мичиган-Сити его ждал автомобиль. «Я так счастлив, – бурно радовался Лэмфер, еще издали увидев тюрьму. – Как мне повезло, ведь я мог бы, порубленный на куски, лежать в яме на птичьем дворе старухи Ганнесс»12.
Смутцер провел Рэя к окошку, где дежурный сделал запись в регистрационной книге и присвоил Лэмферу номер – 4140. Потом осужденного отвели в душ, сфотографировали, в специальном помещении провели антропометрические измерения по Бертильону и выдали серую тюремную робу.
Отправляясь в камеру, Рэй поблагодарил шерифа Смутцера за «прекрасное обращение» в те шесть месяцев, которые он провел в окружной тюрьме. Лэмфер попросил замолвить за него словечко, когда через два года придет время подавать прошение об условно-досрочном освобождении.
Как писали газеты, «не успев провести первую ночь в этой мрачной цитадели, Рэй Лэмфер уже мечтал, отбыв минимальный срок, выйти на свободу»13.
Заключение
Тайна никогда не будет раскрыта
Глава 40
Признание
Соперничество редакторов за самый «горячий» материал не утихало, и в воскресных приложениях к газетам появилось множество самых невероятных и в большинстве случаев сфабрикованных историй. Чаще всего ссылались на «признание», которое печально знаменитый убийца сделал одной из ведущих газет, и почти все «откровения» были беззастенчивыми фальшивками, состряпанными некими неназванными сотрудниками редакций. Рэю иногда даже платили за подтверждение опубликованных сведений, но, как правило, их печатали и распространяли без ведома того, кто их якобы предоставил.
Девятого мая 1909 года в воскресном приложении к «Сент-Луис пост-диспэтч» Джозефа Пулитцера появился типичный образец такой наглой мистификации. Сенсационная статья называлась «Признание Рэя Лэмфера». В ней утверждалось, что Лэмфер – «этот сфинкс дела Ганнесс» – с самого ареста хранил молчание. С момента обнаружения человеческих захоронений на ее ферме терзаемый ночными кошмарами Рэй воздерживался от каких-либо заявлений, а совсем недавно – по какой причине, газета не объясняла – решил «открыться» корреспонденту «Санди пост-диспэтч».
Снабженная черно-белой иллюстрацией – Рэй спускается в жуткий подвал, увешанный то ли кусками мясных туш и окороками, то ли человеческими останками, – статья представляла собой пересказ уже известных фактов. Правда, автор приправил ее некоторыми пикантными выдумками. К ним относится обещание Белль, если ее работник получит страховку, стать его женой, и описание той ночи, когда, вернувшись с Джоном Раем из Мичиган-Сити, Лэмфер отправился на ферму Ганнесс:
Я обогнул дом и спустился в подвал. Наверху, в гостиной, находились Ганнесс и Хельгелейн. Я слышал их голоса, даже различал какие-то слова, а понять, о чем говорили, не мог. Мне показалось, что Хельгелейн пьян или болен.
Тогда я не понял, а теперь не сомневаюсь: на него начал действовать яд, который она подмешала ему в пиво. У нее всегда было в запасе несколько бутылок пива, а добавить отраву в стакан труда не составляло. Я просидел в подвале минут тридцать-сорок и слышал, что Хельгелейну становилось все хуже. На следующее утро Эндрю не появился. Ганнесс сказала, что он уехал домой, и у меня не возникло никаких подозрений.
«Это первое подтверждение, – трубила газета, – что Ганнесс расправлялась со своими жертвами с помощью яда». Потрясающий репортерский успех. Конечно, если считать предъявленное читателям признание подлинным1.
Однако Рэю не пришлось отбывать в заключении минимальный двухлетний срок. Как и предсказывал врач, случившееся во второй день суда кровотечение оказалось признаком начальной стадии туберкулеза. И уже через год, в октябре 1909 года, стало ясно, что дни Лэмфера сочтены.
Его зять Финли, в надежде добиться освобождения умирающего, поехал в Индианаполис для встречи с губернатором Томасом Маршаллом. Секретарь губернатора Марк Тислуэйт, однако, сообщил, что комиссия по условно-досрочному освобождению соберется не раньше декабря.
– Тогда он вернется домой уже в гробу, – мрачно заметил Финли.