Пожурив Лэмфера за неискренность, Шелл заметил: если заключенному нужна поддержка и пасторская помощь, он должен или молчать, или говорить чистую правду. При этом Шелл обещал ничего не сообщать прокурору. Пастор и Лэмфер продолжили «обсуждать дело Ганнесс», и вот что «по прошествии двух часов» о событиях той страшной ночи рассказал Рэй Лэмфер. Они с Ганнесс «были близки с июня 1907 года». Три раза Лэмфер покупал для нее хлороформ, один раз в загоне для свиней рыл яму и помогал хоронить чье-то тело. Белль сказала, что этот человек внезапно умер недалеко от дома, и будет лучше всего «труп закопать и никому о нем не рассказывать».
Рэй утверждал, что до поездки в Мичиган-Сити в убийствах хозяйку не подозревал. Однако, вернувшись той ночью и проделав несколько дырок в стене, увидел, как она «усыпила мужчину хлороформом, а потом ударила топориком по голове». Рэй испугался, «перестал на нее работать и вернулся на ферму только один раз, чтобы получить деньги, которые задолжала хозяйка».
Шелл подметил, что и в этом рассказе слишком много противоречий, и он тоже не кажется убедительным. Тогда Рэй сознался: он грозил выдать хозяйку, если она «не раскошелится», и получал от нее разные суммы. «Однажды она дала пятьдесят долларов, потом пятнадцать, потом еще пять. Каждый раз он шел в какой-нибудь салун, а протрезвев, понимал, что опять все спустил». В последнюю субботу перед пожаром Лэмфер явился к Ганнесс, напомнил, что видел, как она убивала Хельгелейна, и снова потребовал плату за молчание. «Белль сказала, что больше доллара Рэй не получит, и тогда он обещал с ней поквитаться».
Потом пастор убедил Лэмфера в подробностях рассказать все, что случилось в ночь пожара:
В воскресенье в одиннадцать вечера, крепко выпив, они с негритянкой проникли в дом Ганнесс. У Рэя был ключ, так что вошли они тихо, даже не потревожив нового работника. Потом Рэй поднес к носу Ганнесс бутылку с хлороформом и держал, пока женщинра не затихла. Лэмфер купил его перед исчезновением Хельгелейна и немного оставил себе. Рядом с Белль лежал мальчик. Ему тоже дали подышать химикатом, а потом пошли в другую комнату, где спали две девочки. Как потом все они оказались вместе, Рэй объяснить не мог. Он был сильно пьян, однако рассказал все, что помнил.
Рэй с сообщницей были уверены, что у Ганнесс припрятано много денег, но почти ничего не нашли. Сам обвиняемый пожар не устраивал, а в негритянке не уверен, потому что она тоже была в нетрезвом состоянии. Лэмфер кричал, что никакой свечи у него не было – ведь она могла упасть и стать причиной возгорания. Он же хотел только найти деньги и «хорошо повеселиться». Потом двое покинули дом и вскоре расстались. Женщина пошла к себе, а Рэй, заметив пламя, испугался и убежал.
Выслушав Лэмфера, пастор пришел домой и по памяти исписал два листа бумаги. На следующий день он показал их заключенному и стал уговаривать дать показания прокурору Смиту. Так Рэй «уменьшит расходы сестер на адвокатов и сэкономит средства, выделяемые округом на судебный процесс». Лэмфер «согласился подписать бумагу и отдать ее прокурору». Позже Шелл сообщил Смиту о решении обвиняемого и больше, по словам пастора, с узником не встречался.
– Я сознаю, – заявил Шелл корреспонденту «Чикаго трибюн», – что до настоящего времени содержание наших бесед раскрывать было нельзя. Ради сестер Лэмфера мне и сейчас следовало хранить все в секрете. Того же ждет и церковь, в ла-портовском приходе которой я служил. Мой поступок – нарушение тайны исповеди – может оказать плохую услугу другим христианским священникам: люди перестанут им доверять17.
С презрением отреагировав на журналистскую удачу «Чикаго трибюн», редакция «Сент-Луис пост-диспэтч» назвала материал «мнимой сенсацией». Он не заслуживает доверия и является простой переработкой статьи, два дня назад напечатанной в Сент-Луисе, в газете, которая неизменно «следует девизу “Всегда впереди”»18.
Освобожденные от необходимости сохранять тайну, сотрудники «Пост диспэтч» подтвердили: их анонимным источником тоже был преподобный Шелл. На первой полосе субботнего номера за 15 января репортер Бихаймер рассказал «увлекательную историю о том, как газета добыла сведения, приведшие к столь значительному успеху».