Беатрис кивнула, не в силах говорить.
Когда они вернулись, Итоны выстроились в очередь, чтобы попрощаться.
Все они были здесь: родители Тедди, герцог и герцогиня Бостонские; младшие братья Тедди, Льюис и Ливингстон; и самая младшая, их сестра Шарлотта. Даже если бы Беатрис их ни разу не встречала, то сразу бы угадала в них родственников. Они все были безумно похожи. Златовласый, патрицианский, фотогеничный образ, навевающий мысли о футболе на свежем воздухе, свежеиспеченном яблочном пироге и безветренном лете Нантакета. Они казались совершенно непринужденными в своих бальных платьях и смокингах, как будто просыпались и одевались так каждое утро своей жизни.
– Спасибо, что пришли, – сказала Беатрис каждому из них, пожимая руки; эта семья не особо любила обниматься.
– Я так взволнован. Так взволнован! – повторял отец Тедди, шутливо обхватив старшего сына за плечи.
Беатрис поймала неловкое объятие, которое Тедди подарила Саманта, и сдержала улыбку. Возможно, если им повезет, у обеих сестер Вашингтон будет счастливый конец.
Только после ухода Итонов Беатрис прочистила горло.
– Пап? Можно мне с тобой поговорить? Наедине.
– Конечно. Пойдем ко мне в кабинет, – предложил он, все еще сияя.
Беатрис последовала за ним и села в кресло напротив своего отца. Лакей, должно быть, поддерживал огонь всю ночь, потому что пламя горело в огромном каменном камине.
Ей хотелось, чтобы она могла расслабиться в кресле, как обычная молодая женщина: подобрать ноги на сиденье и сложить их в сторону, запрокинуть голову назад. Но она не позволила себе такого рода неформальности, потому что сейчас была не дочерью, которая просто разговаривает со своим отцом.
Она была будущей королевой, которая разговаривала с нынешним королем. В таком контексте она и ее отец начали эту дискуссию – вопрос между монархами, сказал он, когда признался, что болен, – и именно так она и продолжит.
Король потянулся к графину на столике и налил бурбон в пару бокалов из граненого стекла. Он передал один Беатрис, которая немедленно сделала глоток. Жидкая смелость, верно?
– Какая ночь, – размышлял он, все еще в хорошем настроении. – Ты так прекрасно выглядела, Беатрис. Так царственно. Я горжусь тобой.
Единственный способ сообщить новости – это выложить все и сразу, подумала она и приготовилась.
– Папа, я хочу отменить помолвку.
Ликующая улыбка соскользнула с его лица.
– О чем ты говоришь?
– Я не могу выйти за Тедди. Я не люблю его.
Она вдруг затараторила, как будто внутри открыли кран, и теперь слова лились наружу, как вода, быстрее, чем Беатрис могла их поймать.
– Я действительно пыталась в него влюбиться. Я знала, как много это для тебя значит. Но я не могу этого сделать, папа. Даже ради тебя.
Король кивнул.
– Я понимаю, – сказал он, и узел в животе Беатрис начал ослабевать. Разговор оказался гораздо менее трудным, чем она ожидала. Следовало знать, что папа не станет на нее давить…
– Мы отодвинем свадьбу. Это даст вам с Тедди больше времени, чтобы узнать друг друга, – продолжил отец, не замечая тревогу Беатрис. – Мы так и не объявили дату. Мы сообщим комитету по планированию, что вам нужно еще шесть месяцев, и замедлим темп. Вы с Тедди могли бы отправиться в путешествие – провести время вместе, вдали от публичных выступлений. Я знаю, что моя болезнь поставила все в сжатые сроки, – добавил он, опустив глаза. – Прости, что пришлось тебя подгонять.
Беатрис с силой сжала руки на коленях.
– Не во времени дело, папа. Даже через год я буду хотеть выйти за Тедди не больше, чем сегодня вечером.
Гнев вспыхнул в глазах короля.
– Он чем-то тебя обидел?
– Конечно нет, – сказала она нетерпеливо. – Тедди великолепен, но…
– Тогда в чем дело?
– Я влюбилась в другого!
– О, – выдохнул ее отец, как будто не мог сказать сейчас ничего, кроме этого единственного слога. Беатрис не посмела ответить. – Кто он? – оцепенело спросил король наконец.
– Коннор Маркхем.
– Твой гвардеец?
– Я знаю, что он не из вашего утвержденного списка вариантов, – поспешно сказала Беатрис. – Что он не дворянин. Но, папа, я люблю его.
Ветер свистел и выл за оконными стеклами. Бревна в камине сместились, огонь зашипел, и взлетели искры. Беатрис потянулась к своему бокалу, чтобы сделать еще один нервный глоток бурбона. Он сиял глубоким янтарем в свете огня.