– Потому что я женщина, – пустым голосом договорила Беатрис.
Ее отец не стал спорить.
– Да, именно потому, что ты женщина, и мир сделает все гораздо сложнее для тебя. Это неправильно или справедливо, но такова правда. Ты собираешься стать самой первой королевой Америки. Тебе предстоит подняться по более крутой дороге, чем всем одиннадцати королям до тебя. Тебе придется сделать гораздо больше, чтобы проявить себя, заслужить уважение иностранных гостей, политиков и даже своих подданных. Я годами пытался помочь тебе подготовиться, сделать все как можно проще, но с этой задачей ты все равно будешь сталкиваться каждый день.
– Коннор все это знает, папа. Он видел мою жизнь вблизи, и он не испугался. Я могу опираться на него, как на источник поддержки. Я уже так делаю.
– Он тебя утащит, – жестоко сказал ее отец. – Беатрис, я уверен, что у него благие намерения, но этот молодой человек понятия не имеет, на что подписывается. Как он будет чувствовать себя через годы, десятилетия, когда ему постоянно говорят, что он недостаточно хорош? Спокойно сидеть рядом с тобой на тысячах государственных мероприятий? Ему придется подстроить всю свою жизнь в соответствии с требованиями Короны. – Король перевел дух. – Коннор может любить тебя сейчас, но достаточно ли сильна его любовь к тебе, чтобы выдержать все это?
Конечно, хотела сказать Беатрис. Но слова не достигли ее губ.
– Закон может казаться тебе устаревшим и смешным, но в нем есть мудрость, – утверждал отец. – Как думаешь, почему так много наших предков женилось на иностранных принцессах? Не просто чтобы скрепить политические договоры. А потому, что никто другой не мог взять на себя эту работу. Никто другой, кроме детей других монархов, с младенчества не воспитывался так, чтобы вести за собой миллионы людей.
– Ты недооцениваешь Коннора, – попыталась сказать Беатрис, но ее голос сорвался.
Король вытер глаза.
– Беатрис, я пытаюсь защитить вас обоих. Даже если бы ты могла выйти за Коннора, это было бы ошибкой. Однажды он бы осознал, сколько отдал за тебя, и пожалел бы о своем выборе. Он будет ненавидеть тебя за это – и, что еще хуже, он будет ненавидеть себя.
Беатрис не могла двигаться. Она чувствовала себя совершенно разбитой словами отца.
– Но… Я люблю его, – повторила Беатрис снова.
– Я знаю. – Рука ее отца сжала стакан. – Если тебе станет легче, ты не первый монарх, которому грозит такая жертва. Множеству королей пришлось бросить своих любимых, чтобы удовлетворить требования Короны. Мне в том числе.
Она не сразу осознала, что услышала. Беатрис резко вскинула голову.
– Что?
– Я тоже кого-то любил, до твоей мамы.
В ушах гудело от шока. Единственным звуком был тихий треск огня.
– Кто… – Губы Беатрис казались сухими и потрескавшимися.
– Она была простолюдинкой.
– Что с ней стало?
– Я уже очень давно ее не видел, – тяжело сказал король. Беатрис была слишком потрясена, чтобы понять: это не совсем ответ.
Ее отец в молодости был влюблен и бросил эту любовь, чтобы жениться на Аделаиде. Беатрис попыталась представить, что отпускает так Коннора: никогда больше не увидит его, никогда не узнает, двинулся ли он дальше, женился ли на ком-то другом. При этой мысли ее сердце сжалось от боли.
– Беатрис, я знаю, что ты любишь своего гвардейца сейчас, но такая любовь, о которой ты говоришь, – она не длится долго. – Король остановился, чтобы откашляться, прежде чем продолжить. – Твоя мама и я не были близки, когда только поженились. Мы постепенно влюблялись друг в друга, изо дня в день. Настоящая любовь приходит от создания семьи, от совместной жизни – со всеми ее беспорядками, сюрпризами и радостями. – Он вздохнул. – Я знаю, что ты не любишь Тедди сейчас, но также знаю, что если ты выйдешь за него замуж, то полюбишь. По-настоящему. На такой любви ты сможешь построить будущее, а не на том, что сейчас чувствуешь к Коннору.
Некоторое время Беатрис сидела в молчании, слепо глядя на огонь. Ее разум кружился от всего, что ей сказал отец.
– Нет, – произнесла она наконец.
Слово упало в тишину, как камень.
Король наклонился к ней.
– Что ты имеешь в виду, нет?
– Я имею в виду, что не принимаю это. Ты можешь верить в этот закон, думать, что он каким-то образом защищает Корону, но я отказываюсь ему подчиняться. Я не такая, как ты или тетя Маргарет. – В ее глазах мелькнуло новообретенное упрямство, и она встала.