– Я все ждала, когда ты сама скажешь Джефферсону. – Химари пристально посмотрела на свою подругу. – Хотя, полагаю, я бы тоже ничего не сказала, если бы встречалась с принцем – и, предположительно, ждала до брака, – а потом переспала с его лучшим другом. Шикарный ход, Дафна.
– Я не спала с Итаном! Это было всего один раз, и это была ошибка! Я хочу все стереть и сделать вид, что этого никогда не было.
– Нельзя стереть что-то подобное. – Лицо Химари было злым, темные глаза осуждающе блестели.
– Мои отношения с Джефферсоном – не твое дело, ясно?
– Мое, потому что я это видела! Может, тебе нравится лгать, а вот мне нет.
– Позволь объяснить, – попыталась Дафна, но Химари ее перебила.
– Объяснить? Мне? – Она глухо и беспощадно рассмеялась. – Это Джеффу ты обязана объяснить. Он тот, чье доверие ты предала. Но я дам тебе последний шанс. Ты все скажешь Джеффу до конца вечеринки завтра вечером, или это сделаю я.
Дафна сглотнула. Горло стало сухим, как наждачная бумага.
– Ты меня шантажируешь?
Химари еле заметно улыбнулась.
– Предпочитаю называть это мощным стимулом делать правильные вещи.
– Почему ты хочешь сделать мне больно?
– А как по мне, это ты делаешь больно Джефферсону. Тебе не кажется, что пришло время отступить? Позволить ему встречаться с кем-то еще ради разнообразия?
Дафна в оцепенении уставилась на свою подругу. Ей следовало догадаться. Химари сама хотела принца.
Конечно, другие девушки всегда хотели Джефферсона. Дафна отбивалась от них на протяжении всех их отношений, на вечеринках, в школе и даже на улицах. Джефферсон буквально не мог спокойно пройти, чтобы девушки не кричали ему, держа плакаты: «Женись на мне, Джефф!» Дафна давно смирилась с тем, что ей приходится наблюдать, как девушки прихорашиваются и флиртуют с ним, вешаясь на него, как будто она не стоит рядом.
Но Дафна никогда не подозревала, что ее лучшая подруга тоже ей завидует.
Она задумалась, дружили ли они вообще когда-нибудь, или Химари все это время притворялась. Дожидаясь момента, когда Дафна оступится, а она сможет напасть и занять ее место.
– Если думаешь, что он перескочит с меня на тебя, то ошибаешься.
Химари издала грубый смешок.
– Может, да, а может, нет. Увидим.
В Химари чувствовалась жесткость, которую Дафна никогда раньше не видела. И сама она ожесточилась в ответ. Дафна поняла, что больше не знает свою подругу.
Она попросила Итана встретиться с ней вне школы на следующий день, в аллее между их двумя кампусами. Он нес, по крайней мере, половину ответственности за события той ночи – и тоже не мог позволить истине раскрыться. Не в том случае, если хотел сохранить своего лучшего друга.
Когда она рассказала ему об ультиматуме Химари, Итан нахмурился.
– Может быть, мы должны сказать Джеффу сами. Обойти ее. Если информация будет исходить от нас, мы сможем правильно ее подать.
Дафна изо всех сил пыталась сдержать голос. Аллея была, к счастью, пуста сейчас, но вы никогда не знали, кто может повернуть за угол.
– Ты же несерьезно? Нет правильного способа подать это, Итан! Джефферсон не должен узнать. То была единовременная ошибка, которую мы никогда не должны были совершать и о которой оба сожалеем.
– Да? – переспросил он с непонятным взглядом.
– Конечно.
Самое странное, Дафна на самом деле не чувствовала себя виноватой. Она знала, что должна, они оба должны: это было ужасное двойное предательство: девушка и лучший друг. И все же единственным сожалением, которое Дафне удалось найти у себя в душе, было смутное чувство вины за то, что ей вообще не жалко.
Она вдруг поняла, что не сожалеет о содеянном.
Лишь о том, что ее поймали.
– Я не понимаю, как мы можем помешать Химари сказать ему, если она так решила, – медленно произнес Итан.
Дафна в отчаянии закатила глаза. Почему он не особо спешил все исправить?
– Может быть, мы можем подорвать ее репутацию, – размышляла Дафна вслух. Ее ботинки хрустели по камешкам, пока она ходила взад-вперед.
Дафна почувствовала, как ее разум вращается и щелкает, точно шестеренки часов, обегая по тысяче возможностей каждую секунду. Им нужен способ выставить Химари в дурном свете – заставить ее казаться нелепой, даже глупой, чтобы, если она скажет Джефферсону то, что знает, он бы не поверил ни единому слову.
– Если бы только она напилась на вечеринке. Тогда ее обвинения будут казаться нелепыми.