Король коснулся плашмя одного плеча Моники, затем другого. Дафна могла почти наверняка сказать, что мисс Санчес невольно вздрогнула. Наверное, слышала, что произошло в прошлом году, когда Джефферсон спьяну решил посвятить приятеля в рыцари с помощью одного из старинных мечей, которые висели на стенах, и порезал ухо их другу Рохану. Сам-то пострадавший лишь посмеялся, но шрам у него остался до сих пор.
– Встаньте, леди Моника Санчес, – произнес король, подавая ей руку.
Раздались вежливые аплодисменты, куда менее громкие, чем в начале списка. По крайней мере, дело уже дошло до буквы «С».
– Джефф сегодня просто потрясающе выглядит, – прошептала девушка в соседнем ряду.
Дафна поймала себя на том, что губы изогнулись в собственнической улыбке. Джефферсон и правда выглядел фантастически. Он стоял на помосте рядом с зияющим пустым местом, где следовало находиться Саманте. На обычном человеке королевская униформа смотрелась бы нелепо – все эти ленты, галуны, сверкающие золотые эполеты. А вот Джефферсон странным образом выглядел в них ярко, даже сексуально.
– Мистер Райан Синклер, – продолжила Беатрис, и Дафна быстро одернула себя, прежде чем кто-нибудь успел поймать ее взгляд на принца. По обеим сторонам зала стояло множество камер, точно изгородь с глазами. Никогда не знаешь, вдруг какая-то нацелена на тебя. Она сложила руки на коленях и уставилась вперед, словно манекен в витрине.
Наконец церемония завершилась. Медленно, подобно большому неуклюжему слону, стадо элегантно одетых людей переместилось обратно по коридору в бальный зал. Несколько журналистов быстро заговорили в свои микрофоны, завершая вечерний эфир. Дафна не стала искать своих родителей, а просто начала обходить комнату.
Она всегда знала, где Джефферсон. Чувствовала его, как будто он держал противоположный конец натянутой резинки, и притяжение позволяло ей понять, в каком направлении смотреть. Но Дафна не смотрела. Она дождется правильного момента.
Дафна уже и забыла, как хорошо при дворе. Кровь пульсировала в ответ чему-то витавшему в воздухе – густому, как запах дождя, но более сырому, первозданному и пьянящему, как дым. Оно бодрило, пробирало до самых кончиков пальцев. Это был запах силы, подумала Дафна, и если ты не дурак, то понимаешь, что это значит.
Она не могла пройти и несколько футов, чтобы кто-нибудь не остановился ее поприветствовать. Здесь были графиня Мадлен Хартфордская и ее жена, графиня Мексия. Дафна с искрой зависти заметила, что обе женщины одеты в платья прямиком с подиума. Министр финансов Изабелла Гонсалес: ее маленькая, плохо одетая дочь была близкой подругой Саманты. И наконец, наследница империи фастфуда Стефани Уорнер, которая поспешила попозировать с Дафной для фотографов, стараясь встать справа, чтобы ее имя первым появилось в подписи к снимкам.
– Как ваша подруга Химари? – спросила Стефани, когда вспышки стихли.
Вопрос застал Дафну врасплох.
– Химари по-прежнему в госпитале, – ответила она, пожалуй, впервые за вечер проявив искренние эмоции.
Стефани сложила губы в сочувственную гримаску. На ней была помада темного оттенка, который совершенно не подходил к ее бледному лицу. Стефани выглядела точно какая-то невеста-вампир из склепа.
– Она там уже давно, не так ли?
– С июня.
Дафна быстро попрощалась и пошла прочь. Она не могла думать о Химари и том, что случилось на выпускном вечере Джефферсона. Стоит лишь начать, воспоминания захватят разум и уже не отпустят.
Вокруг царила величайшая в мире игра, единственная, которая действительно имела значение: борьба за власть при дворе. Поэтому Дафна смотрела на своих улыбающихся врагов и улыбалась им в ответ.
Стройная и невесомая в своем темном шелковом платье, она, наконец, направилась к принцу. Ее каблуки решительно застучали по паркету. Сегодня вечером она распустила волосы, густые пряди обрамляли идеальный овал ее лица. Ей даже удалось одолжить пару изумрудных серег, которые подчеркивали порочный зеленый цвет ее глаз.
Когда Дафна оказалась рядом, Джефферсон старательно притворился удивленным, будто бы не наблюдал за ней все время через залу. Прошло столько лет, а он так же остро чувствовал ее присутствие, как и она его.
Дафна присела в реверансе: спина прямая, как у балерины у станка. Ткань платья изысканными складками легла у ног. Дафна все время держала голову поднятой, не сводя глаз с принца. Оба знали, что у нее нет причин приветствовать его таким образом, кроме как дать ему полюбоваться декольте. Немного отчаянные меры, но, с другой стороны, положение Дафны и было отчаянным.