– Я так и знала, – услышала Дафна за спиной, когда мать отнесла девочку к остальным родственникам. – Я знала, что в жизни она еще красивее. И такая милая.
Вот почему Дафна заслуживала однажды стать принцессой – потому что умела играть роль. Еще бы Джефферсон видел это так же ясно, как она сама!
Наташа ненавязчиво подошла к матери Молли и протянула электронное соглашение на публикацию фотографий, которые только что сделала. Женщина, все еще под впечатлением от встречи со знаменитой Дафной Дейтон, без каких-либо колебаний поставила свою подпись.
Идя по коридору, Дафна останавливалась у каждой кровати: налить чашку воды и поднести ее к губам мальчика, поиграть с куклой маленькой девочки, прочитать сказку из липкой книжки с картинками. Она никогда не уставала, никогда не позволяла своей улыбке соскользнуть даже на долю дюйма, поскольку камера Наташи не переставала щелкать.
– Прекрасный вечер, – мрачно сказала Наташа, когда они вышли на парковку.
Свет медленно уходил с неба, несколько рассеянных звезд уже слегка припудрили горизонт. Воздух был тяжелым и холодным; Дафна поглубже спряталась в свою парку.
– Я сделала пару отличных снимков, – сообщила Наташа, рывком открывая дверь машины и забрасывая внутрь футляр с камерой. Ее стриженые черные волосы взметнулись. – Прислать их тебе, прежде чем я выпущу статью?
– Да, пожалуйста.
Репортерша остановилась, поигрывая ключами от машины.
– Ждешь кого-то? Могу подбросить тебя до дома.
Дафна покачала головой.
– На самом деле, я сейчас вернусь в больницу. Надо еще кое-кого навестить. Это личное, – пояснила она в ответ на вопросительный взгляд Наташи.
– А, ту твою подругу, что в коме. Я помню, – промурлыкала журналистка.
Конечно, она помнила, ведь Дафна подарила ей эту сенсацию и практически сама написала статью. Несовершеннолетняя девушка, которая напилась в Вашингтонском дворце и попала в больницу? Это была одна из самых успешных статей Наташи за всю ее карьеру.
– Да. Ее состояние не изменилось.
– Печально слышать, – ответила Наташа тем неубедительным тоном, каким люди заявляют об эмоциях, которых на самом деле не испытывают. Она бросила взгляд на камеру на заднем сиденье. – Хочешь, чтобы я пошла с тобой?
Холодный рассудок Дафны понимал, что в предложении Наташи был смысл. Будущая принцесса скорбит у постели своей подруги: отличная фотография, которая стала бы венцом всего рассказа о ее благотворительности.
Но печаль была слишком настоящей, чтобы Дафна с кем-то ею делилась.
– Спасибо, но думаю, я навещу ее одна.
На этот раз, войдя в больницу, Дафна шла быстро, опустив голову, чтобы не привлекать внимания. Она очень не хотела афишировать причину своего возвращения.
В крыле долгосрочного ухода Дафна миновала ряд коридоров, а затем остановилась у знакомой двери и провела пальцами по табличке с фамилией. «Химари Марико» – гласила надпись на бумажном квадрате, закатанном в ламинат. Вначале, когда все ожидали, что Химари вот-вот очнется, ее имя было написано мелом на доске.
Когда взамен повесили ламинированную карточку, Дафна поняла, что все серьезно.
Рядом с кроватью стоял стул; Дафна уселась на него, сбросила балетки и поставила ноги на кровать, сунув пальцы под край матраса.
Химари лежала под серебристо-голубым одеялом, которое ее мама принесла из дома. Трубки и провода соединяли подругу с различными капельницами и машинами. Ее лицо осунулось, под глазами залегли глубокие фиолетовые тени. Дыхание было настолько слабым, что Дафна едва его слышала.
– Привет. Это я, – тихо поздоровалась она.
Когда Химари только впала в кому и казалось, что это лишь на время, Дафна болтала с ней каждый визит. Рассказывала подруге все, что та пропустила: какой милый новый инструктор теперь преподает в их любимой студии; что в музее науки устраивают гала-концерт в стиле восьмидесятых годов; что Оливия Лэнгли пригласила всех на выходные в домик на озере, который принадлежал ее семье, а Дафну не позвала. Но теперь было странно изливать все эти бессмысленные слова в тишину. В любом случае Химари не слушала.
Она взяла подругу за руку, в который раз удивляясь, какая же та вялая. С момента последнего визита ногти Химари стали гротескно длинными и такими неровными, что начали цепляться за одеяло. Конечно, медсестрам приходилось беспокоиться о более важных вещах, чем кутикулы пациентки, но все же.