– С тобой все в порядке? – Коннор возник рядом с ней. – Этот герцог чем-то тебя расстроил? Если так, я обещаю, что…
– Все нормально. Я просто разволновалась из-за спектакля. – Она попыталась тайком смахнуть слезы, но Коннор заметил и полез в пиджак за платком.
– Ты расплакалась из-за мюзикла, – с явным потрясением повторил он.
Беатрис издала придушенный смешок.
– Знаю, совсем на меня не похоже. – Но с Бала королевы она и не была собой.
Она остановилась на полпути по коридору мезонина. Обрывки музыки дрейфовали сквозь закрытые двери лож. Свет витражных настенных светильников падал на форму Коннора, на его волосы, на расплавленную сталь его глаз. Эти глаза теперь были прикованы к Беатрис.
Между ними так много осталось недосказанного, а Беатрис не знала, как начать.
– Коннор, – прошептала она. Его имя на ее губах было мольбой, молитвой.
Он рискнул сделать шаг ближе, и Беатрис увидела каждую веснушку у него на носу. Принцесса потянулась вверх…
– Ваше Королевское Высочество! Вы в порядке?
При звуке голоса Тедди Коннор быстро отступил назад. Беатрис пришлось прикусить губу, чтобы снова за ним не последовать.
Убрав эмоции с лица, она обернулась в сторону Тедди, который стремительно шагал к ним по коридору.
– У меня все хорошо, – ровно сказала Беатрис. – Мне просто понадобилось выйти после этой песни.
– А я-то решил, что вас не трогают мюзиклы, – мягко заметил Тедди и посмотрел на обитую бархатом скамеечку у стены. – Не хотите присесть на минутку, прежде чем мы вернемся в ложу?
Беатрис невольно глянула на Коннора. Но тот лишь едва уловимо пожал плечами.
– Как пожелаете, Ваше Королевское Высочество.
Он так холодно произнес ее полный титул, словно хотел напомнить себе – а заодно и принцессе, – какое же положение она занимает.
Беатрис молча опустилась на подушки, стараясь не смотреть туда, где стоял Коннор: в нескольких метрах поодаль, но, скорее всего, в пределах слышимости. О чем он думал? Его кровь так же дико искрилась и бурлила, как у нее?
Тедди сел рядом с ней. Постепенно паника в душе Беатрис начала стихать. Никто из них не бросился тут же вести светскую беседу, но молчание не казалось напряженным или неловким, оно было… простым. Даже дружелюбным. Возможно, потому, что Тедди единственный из всех кандидатов не предъявлял к Беатрис никаких требований.
Все остальные чего-то хотели. Денег, титула или должности в правительстве; они хотели, чтобы их имена мелькали вместе с ней в газетах. Кроме Тедди. Он не просил у нее ничего, кроме, быть может, честности.
Беатрис сомневалась, может ли ему это дать.
– В детстве родители водили меня и моих брата с сестрой на премьеру каждого представления. – Беатрис не поднимала глаз от собственных колен, но ощутила, как Тедди повернулся к ней. – Сэм вечно умоляла, чтобы мы ушли еще в антракте.
– Почему?
– Она терпеть не могла печальные финалы. Или, вернее, финалы в принципе. Думаю, ей нравилось самой придумывать концовку, чем оставаться и смотреть, как на ее глазах разворачивается трагедия. – Беатрис посмотрела на Тедди. – Теперь я понимаю, что она чувствовала.
– Мы не обязаны оставаться, – предложил он, явно уловив, что дело не только в мюзикле.
– Прости, что вот так убежала, что все смотрели на нас. У меня небольшой опыт в свиданиях, – неловко призналась Беатрис, – но знаю, что они не должны проходить таким образом.
– У нашего первого свидания не было ни единого шанса пройти нормально.
Беатрис неуверенно улыбнулась.
– Пожалуй, но все равно следовало позвать тебя куда-то, где не будет публики в буквальном смысле слова.
Тедди усмехнулся, затем притих.
– Беатрис. Я хочу, чтобы ты знала, я… – Он говорил медленно, словно аккуратно взвешивал каждое слово. – Я тебя уважаю, – решил Тедди наконец.
Не слишком романтичное признание, но Тедди и не стремился к романтике. Он просто сказал ей правду.
– Спасибо, – осторожно ответила принцесса.
– До нашей встречи я точно не знал, чего от тебя ожидать. Я не понимал, насколько ты вдумчивая, умная и преданная. Из тебя получится удивительная первая королева. Если бы мы жили в стране, где люди могли бы, не знаю, голосовать за своего монарха, то Америка все равно выбрала бы тебя. Я сам выбрал бы тебя.
Определение короля или королевы путем голосования – что за забавная идея. Все знали, что так набирают только судей и членов Конгресса. Заставить исполнительную власть потворствовать людям, выпрашивать у них голоса – такой подход может закончиться настоящей катастрофой. Подобная структура привлекла бы ужасный тип людей: жаждущих власти, с извращенными планами.