Но затем Коннор с трудом вырвался.
– Беатрис, нет. – Кухня, казалось, задрожала от его слов.
Принцесса сделала шаг назад, скрестив руки, чтобы скрыть внезапную дрожь.
– Извини. Просто… забудь, что я сказала.
Она было пошла мимо него, но его следующие слова заставили ее остановиться.
– Ты думаешь, я сам этого не хочу? – Голос Коннора был хриплым. – Боже, Би, это все, о чем я думал большую часть года! Я столько раз шел к своему командиру, чтобы попросить о переназначении, потому что слишком о тебе беспокоюсь. Потому что это мука – находиться рядом с тобой, когда я не могу быть с тобой. Но каждый раз, в последнюю минуту, я разворачивался.
Он все еще стоял так близко, опасно близко к ней.
– Очевидно, мне легче присматривать за тобой, сопровождать на свидания с лордом Теодором Итоном, чем попрощаться навсегда. – Коннор горько покачал головой. – Очевидно, у меня есть слабое место, когда дело доходит до тебя.
Сердце Беатрис сжалось в груди.
– Думаешь, мне легче?
– Достаточно легко, учитывая, что ты встречаешься с Тедди Итоном!
– Я же сказала, между нами нет настоящих чувств! Я встречаюсь с ним только потому, что меня об этом попросили мои родители!
На этот раз Коннор, казалось, наконец-то услышал ее слова. Его серо-голубые глаза подернулись дымкой.
– Это все равно невозможно, – настаивал он, сжав кулаки. – Беатрис, ты совершенно под запретом для такого, как я. Я работаю на твоего отца. Я – твой гвардеец. Я дал священную нерушимую клятву, что буду защищать Корону и служить ей до последнего вздоха.
– Я знаю. – Она тоже была связана клятвой.
– Твоя семья никогда не допустит этого, – добавил он. Как будто ей нужно было напоминать.
Беатрис поразило, что никто из них не распоряжался собственной судьбой. Ни Коннор, ни Тедди, ни – особенно – она. Все решения, которые Беатрис приняла в своей жизни, были иллюзией – какое платье надеть, какую благотворительность проспонсировать – как правило, выбирать приходилось между двумя одинаково ограниченными вариантами.
Она ни разу еще не выбирала сама. Не тогда, когда речь шла о действительно важных вещах.
– Давай просто оставим все это позади, – очень формально сказал Коннор. – Как только мы вернемся в столицу, я попрошу о переназначении.
– Нет.
Беатрис сама удивилась, как горячо прозвучал ответ.
– Ты не можешь уйти, – хрипло сказала она. – Пожалуйста, Коннор. Ты понятия не имеешь, насколько важен для меня. Ты – единственный человек в моей жизни, с кем я чувствую себя настоящей.
Увидев его растерянный взгляд, она попыталась найти нужные слова.
– До встречи с тобой я даже не подозревала, на что это похоже, когда кто-то смотрит на меня из-за того, кто я, а не из-за того, что я. Я не могу тебя потерять, – открыто призналась Беатрис.
Коннор сглотнул.
– Я бы никогда не сделал тебе больно. Но, Беатрис, я не могу обещать, что с тобой ничего не случится. Что ты не пострадаешь, если свяжешься со мной.
– Мне уже больно. – Она почувствовала слезы на глазах. – Я никогда и ничего не выбирала. Я всегда ставила свою семью – свою страну – на первое место, и это стоило мне каждого дня собственной жизни. Но потерять тебя… это не та цена, которую я готова заплатить.
Коннор убрал прядь волос с ее лица. Прежде чем он успел опустить руку, Беатрис перехватила ее и прижала к своей щеке. Его ладонь была грубой и мозолистой.
– Мы не должны этого делать, – снова повторил он.
– Мы пока ничего и не делаем. – Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. – Если ты собираешься нарушить правила, Коннор, так давай, нарушь их.
Он выдал такую знакомую полуулыбку, а затем наклонился и накрыл ее рот своим.
Беатрис поднялась на цыпочки и приоткрыла губы. Руки Коннора соскользнули с ее лица и осторожно обвились вокруг талии. Она откинулась назад на каменный остров в центре кухни, и Коннор в ответ наклонился вперед, окутывая ее своим теплом. Он медленно целовал Беатрис с тихим чувством удивления, граничащим с благоговением. Как будто тоже не совсем верил, что это происходит.
Поцелуй Коннора казался одновременно пугающим и знакомым, как возвращение домой после долгой разлуки.
В какой-то момент каменная стойка вонзилась ей в бедра, и Беатрис пошевелилась. Коннор, похоже, воспринял это как сигнал прерваться.
– Наверное, мы должны… гм… – вопросительно протянул он.
Глаза Беатрис инстинктивно устремились к дивану. Она была совершенно не готова перемещаться в спальню.