Ее мама Изабелла встала, указывая на входную дверь.
– Думаю, мы закончили. Пожалуйста, не стесняйтесь сообщить собравшимся, что они тоже могут уйти.
Однако Нину еще кое-что тревожило.
– Если вы не в силах осадить прессу, можете ли вы что-то сделать с онлайн-комментаторами? Что они говорят обо мне… не считается ли это злоупотреблением? – тихо спросила она.
Черты Роберта разгладились, и на лице мелькнуло что-то вроде сочувствия.
– К сожалению, – начал он. Нина ждала, что он скажет: «Если вы не помолвлены или не состоите в браке с членом королевской семьи», но вместо этого Роберт продолжил: – Свобода слова является конституционным правом в Америке. Я искренне хотел бы удалить эти комментарии и забанить комментаторов из Интернета. Но быть уродливым, мелким и подлым совершенно законно. Мне искренне жаль, Нина, – добавил камергер, впервые за этот день говоря по-человечески.
Изабелла закрыла за Робертом дверь и повернулась к ней.
– О, милая. Ты в порядке?
Нина изо всех сил пыталась сдержать натиск слез.
– Честно говоря, мама, бывало и получше, – призналась она с горьким смешком.
Мама Нины все еще крепко держала ее за руку. Изабелла быстро села с другой стороны и начала растирать дочери спину мягкими, успокаивающими движениями.
– Жаль, ты нам не рассказала.
– Простите. – Нина чувствовала себя ужасно, что им пришлось узнать обо всем вот так – из СМИ, а не от нее. – Я хотела подождать, пока не выясню, всерьез ли у нас с Джеффом.
– И как?
Она оглядела их первый этаж с открытой планировкой, изогнутый деревянный обеденный стол, папоротники и суккуленты, свисающие отовсюду. У одной стены стояла старая библиотечная лестница, переделанная в книжную полку.
– Я думала, что всерьез, – призналась Нина. – Только…
– Очень большое «только», – вздохнула ее мама. – Поверь мне, я знаю, каково это – быть втянутым в орбиту королевской семьи. Много на что придется подписаться. Мы бы поняли, если бы ты решила отказаться от всего этого.
– Думаете, так мне надо поступить? – медленно спросила Нина.
– Да, – заявила Изабелла, в то время как Джули сказала: – Необязательно.
Ее родители посмотрели друг на друга через голову Нины. Очевидно, они не успели подготовить официальный вердикт до ее приезда.
– Именно этого я всегда и опасалась, – продолжила Изабелла, аккуратно убирая прядь волос Нины. – С того самого первого дня, когда пришла на собеседование во дворец и обнаружила, что вы бегаете с Самантой. Жить королевской жизнью, когда ты на самом деле не из них… это искажает чувство реальности. И теперь ты оказалась в центре внимания, а все эти ужасные люди могут тебя судить. Это слишком публично.
– Твоя работа публичная, – напомнила ей Нина. – Люди все время пишут о тебе гадости.
– Я взрослая женщина, и я взялась за эту работу, четко понимая последствия! – взорвалась Изабелла. – Тебе восемнадцать лет! Это неправильно, что люди говорят о тебе все эти отвратительные вещи. Это мерзко, это извращенно, это…
Джули бросила на свою жену предупреждающий взгляд и снова повернулась к Нине.
– Дорогая, ты знаешь, что мы желаем тебе счастья. Но… – она нерешительно остановилась. – Ты счастлива?
Задай мама этот вопрос неделю назад, Нина без колебаний сказала бы: «Да». Но даже тогда она вела двойную жизнь.
– Не знаю, – призналась Нина. Как она может оставаться с Джеффом, зная, что о них думает Америка? – То, что написали эти люди…
Мама крепко положила руки на плечи Нины.
– Не смей беспокоиться о том, что думают люди. Они мелочные и завистливые, и, честно говоря, мне их жаль. Люди, которые тебя любят, принимают тебя такой, какая ты есть. Остальное – просто шум.
По крайней мере, у меня есть их поддержка, с благодарностью подумала Нина. Независимо от того, насколько запутанным стал весь остальной мир, семья всегда будет на ее стороне.
– Спасибо, – прошептала Нина.
Они все наклонились и крепко сплелись в том же тройном объятии, которое делали с тех пор, как Нина была маленькой.
Телефон продолжал гудеть, но она его проигнорировала. Нина понятия не имела, когда будет готова поговорить с Джеффом. Может быть, никогда.
21
Беатрис
«Что полагается надевать, когда делаешь предложение?» – подумала Беатрис со странным чувством отрешенности. Что-то белое? Она остановилась на кремовом кружевном платье с длинными рукавами и подходящих туфлях.