– Прекрасно выглядишь, – сказал ей Коннор, когда она вышла в коридор и направилась через дворец к восточному крылу. – Что за повод?
Она почувствовала, как краснеют щеки.
– Да ерунда.
С разговора с отцом несколько дней назад Беатрис пребывала в безмолвном смятении. Каждое утро она просыпалась рядом с Коннором, испытывала прилив счастья, – а потом мысли о болезни отца снова обрушивались на принцессу, заливая ее тело мучительными волнами скорби. Даже вчерашних новостей о том, что Джефф встречается с подругой Сэм, Ниной, оказалось недостаточно, чтобы отвлечь Беатрис.
Она и Коннор как раз пришли к Дубовой комнате, когда в противоположном конце коридора появилась фигура. Конечно, вовремя.
– Ты не сказала мне, что встречаешься с Теодором Итоном.
– Коннор… – беспомощно начала Беатрис.
– Я шучу, Би. – Он повернулся к ней с такой искренней, такой доверчивой улыбкой, что это выбило из ее груди весь воздух. – Обещаю, я больше не буду ревнивым идиотом. Я знаю, что реально, а что просто для галочки.
Он наклонился вперед и потянулся к ее губам, на мгновение забыв, что Тедди был тут же, на полпути по коридору, с каждой секундой все ближе. По выражению глаз Коннора Беатрис поняла, что он собирается ее поцеловать.
Она издала придушенный звук, и Коннор вздрогнул, приходя в себя. Ему удалось превратить движение в короткий поклон, как будто он отвечал на какой-то ее приказ. А затем, с бесстрастным лицом, Коннор встал возле двери.
Беатрис заставила себя улыбнуться Тедди.
– Спасибо, что пришел.
– Конечно, я пришел. Нельзя игнорировать вызов будущей королевы, – шутливо ответил Тедди, но слова ранили ее, точно нож.
С жесткой, как у балерины, спиной Беатрис вошла в Дубовую комнату, и Тедди последовал за ней.
Она выбрала этот кабинет за его уединенность. Беатрис могла бы пригласить Тедди в свою гостиную, но так было бы слишком интимно, что, на самом деле, смешно, учитывая разговор, который им предстоял. Но Дубовая комната была тем местом, где придворные девятнадцатого века могли бы обмениваться предательскими секретами. Только одно окно, облицованное тяжелыми дубовыми панелями цвета темного меда, такими толстыми, что не пропускали ни звука.
Предмет беседы и так был достаточно болезненным, а Беатрис вдобавок волновалась, что Коннор может подслушать их из коридора.
Она обсуждала эту тему с отцом на днях, когда первоначальная волна шока начала стихать. Любое предложение должно было происходить от Беатрис. Как и многим другим правительницам до нее – британской королеве Виктории, австрийской императрице Марии-Терезе, якобы даже Марии Шотландской, – ей придется задать вопрос самой. Такова была участь наследницы трона. Она настолько головокружительно высоко стояла в иерархии, что никто не мог позволить себе попросить ее руки.
– Тедди, – начала Беатрис слишком формально и напряженно даже для собственных ушей. – Я хотела кое-что у тебя спросить.
– Ладно, – нерешительно сказал Тедди.
Как он отличался от Коннора, который смотрел на нее этим утром с такой ясной, живой любовью. Рядом с ним Тедди был незнакомцем. И все же она собиралась попросить его провести с ней остаток своей жизни.
Она вонзила ногти в ладони, пытаясь вспомнить слова, которые старательно учила. Представь, будто говоришь речь, напомнила она себе, будто обращаешься к Конгрессу.
– Тедди, за то время, которое мы провели вместе, я чувствую, что узнала тебя. Или, по крайней мере, узнала самое важное. Как ты любишь свою семью, какой ты внимательный, вдумчивый.
Он смотрел на нее так пристально, что Беатрис пришлось закрыть глаза. Она не могла сказать, что ей нужно, под этим проницательным взглядом.
– Я знаю все самое важное, – повторила она, и ее голос слегка дрогнул, – поэтому готова задать вопрос. Знаю, это может показаться… поспешным, но, поверь, у меня есть причины спросить тебя сейчас. Остаться со мной не будет самым легким решением в твоей жизни. Или самым простым, – честно сказала Беатрис. – Поэтому я хочу, чтобы ты хорошо все обдумал. Тебе не нужно отвечать сразу. Тедди…
Она репетировала эту часть перед зеркалом, изо всех сил пытаясь встретиться с собственным взглядом. Но сколько бы раз принцесса ни твердила фразу, та не обретала смысл. Будто не имела к Беатрис никакого отношения.
– Станешь ли ты моим мужем?
Тедди уставился на нее с явным изумлением.
– Ты уверена? – сказал он наконец.
– Получится убедительнее, если я встану на колено? – Она странно обрадовалась, когда Тедди рассмеялся в ответ.
– Прости, – тут же извинился он, – я просто не думал…
Я тоже, молча согласилась с ним Беатрис. Не так скоро – на самом деле, никогда.