Беатрис кивнула в знак благодарности. Ей пришлось заставить себя не касаться собственных губ, где остывал след этого незнакомого поцелуя.
Беатрис металась по комнате со всей паникой тигра в клетке. Была уже почти полночь, а Коннор все еще не пришел.
Она знала, что не сможет заснуть, не после того, что произошло сегодня. Беатрис все вспоминала, как Тедди опустился перед ней на колени, словно средневековый рыцарь, и поклялся навсегда связать свою жизнь с ней. Это было слишком, слишком быстро, и ее сердце просто не выдержало.
Даже не сознавая, что делает, Беатрис натянула старую студенческую толстовку поверх пижамы, вышла из своей комнаты и беззвучно двинулась через дворец: по ряду коридоров, затем по лестнице. Холод мраморного пола пробивался сквозь подошвы ее тапочек.
Принцесса лишь раз стукнула в дверь Коннора, прежде чем та распахнулась.
Глаза гвардейца расширились при виде гостьи. Он схватил ее за руку, быстро втянул ее внутрь, а затем закрыл за ними дверь.
– Что ты здесь делаешь? – прошептал он, хотя явно хотел наорать на нее за безрассудство.
– Я просто… – Беатрис сглотнула. – Ты не пришел, и мне нужно было тебя увидеть.
– Как ты вообще узнала, какая комната моя?
– Подсмотрела. Максимальный уровень безопасности. – Она пыталась говорить легкомысленно, но знала, что он услышал дрожь в ее голосе.
– Ты в порядке? Что случилось?
Она сморгнула слезы, оглядывая комнату и одновременно пытаясь собраться.
Там была маленькая, но очень аккуратная узкая кровать, заправленная с военной тщательностью. На деревянном комоде стояла серия фотографий в рамках: Коннор и его семья в тематическом парке; Коннор и его сестра в детстве, обнимают щенка золотистого ретривера. А потом, к удивлению Беатрис, ее фотография с Коннором из Гарвардского университета. Она едва помнила, как сделали это фото.
– Нам надо ее заменить. Ты здесь даже не смотришь в камеру, – сообщила она ему.
– Я бы заменил, – осторожно сказал Коннор, – но это единственный наш совместный снимок.
Ой. Беатрис вспомнила все фотографии ее и Тедди – сотни, может быть, тысячи – в журналах и по всему Интернету. Она упрекнула себя за то, что не фотографировалась с Коннором, пока у нее была такая возможность.
– В чем дело? – снова спросил он. – Ты хочешь поговорить об этом? – Когда она не ответила, Коннор положил руку ей на спину, словно чтобы вывести ее за дверь. – Тогда тебе действительно лучше уйти.
Беатрис упрямо покачала головой.
– Ты был в моей комнате сотни раз. Почему сейчас что-то иначе?
– Потому что моя репутация не имеет значения, а твоя имеет.
От хриплого звука его голоса, от света, что горел в этих глазах, глубоко внутри Беатрис что-то лопнуло.
Как раз этим утром она и Тедди условились пожениться. Хотя для Беатрис это казалось скорее политическим союзом, чем чем-то романтичным. Она вспомнила их поцелуй, такой далекий и целомудренный, и вздрогнула.
Другие девушки выходили замуж по любви. Беатрис, возможно, не могла последовать их примеру, но все равно заслуживала испытать любовь – настоящую любовь, во всей ее теплоте и страсти, – по крайней мере, один раз, прежде чем откажется от своей жизни.
Раз ей не видать будущего с Коннором, она возьмет все в то короткое время, что у нее осталось.
– Я не уйду. – Беатрис стянула толстовку через голову и сделала шаг вперед. – Я пришла, потому что… Я хотела… – Она сглотнула и попробовала еще раз. – Если ты собираешься нарушить свою клятву, я решила, что ты должен нарушить ее полностью.
Коннор дрогнул и уставился на ее бледное лицо. Затем положил руки ей на плечи.
– Я хочу тебя больше всего на свете, Би. Поверь мне. Но это… – Коннор замялся. – Это неправильно. Ты слишком расстроена, чтобы принимать такое решение. Ты уверена, что все в порядке?
Нет. Мой отец умирает, и я собираюсь за Тедди Итона, когда на самом деле хочу за тебя.
Беатрис затрясло. Дрожь началась с кистей, распространилась по рукам и ногам, и в итоге все ее тело внезапно заколотило. Она прижала ладони к глазам, ее дыхание стало прерывистым. Позвоночник согнулся, плечи сгорбились.
Как и в Монтроузе, Коннор обнял ее и понес, все еще трясущуюся, к своей кровати.
Беатрис уткнулась лицом в его грудь и зарыдала. Она не могла вынести мысль о том, чтобы отпустить Коннора. Не сейчас, никогда. Она крепче вцепилась в него, ее ногти так яростно врезались в его спину, вероятно, оставались царапины, как будто Беатрис могла силой закрепить их обоих здесь, в этом моменте. Коннор ничего не сказал, гладя темный шелк ее волос.