Что ж, теперь тем более не скажет, учитывая, что Тедди только что обручился с их сестрой.
Огни детектора движения зажглись, когда в комнату вошла мама.
– Вот вы где! – провозгласила королева; нетерпение буквально пронизывало ее голос. – Саманта, я тебя искала. Ты мне нужна, прямо сейчас.
– Для чего? – осторожно спросила Сэм.
– Свадебные приготовления. Идем. – Аделаида повернулась на каблуках и повела свою дочь по коридору, затем вниз по лестнице. Коса Сэм раскачивалась взад-вперед, как маятник, в такт шагам.
Свадебные приготовления. Прошлой ночью Беатрис объявила о помолвке собравшимся родным – стоя рядом с Тедди, разумеется. Последовало множесто объятий, болтовни и планов праздника с участием всех придворных, отчего Саманте стало плохо.
Когда они вошли в коридор, что тянулся под дворцом, Сэм едва не споткнулась.
– Мы собираемся в хранилище?
Королева бросила на нее озадаченный взгляд.
– Что-то не так? Обычно ты хватаешься за любой повод, лишь бы сюда прийти.
Хотя драгоценности Короны технически принадлежали государству, разрешение их носить давалось только по усмотрению монарха, а значит, прямо сейчас единственными людьми, которые имели к ним доступ, были королева, принцессы и королева-мать, ну, еще тетя Маргарет и тетя Эвелин. Они обычно наведывались сюда перед каждым мероприятием, чтобы согласовать, кто какие драгоценности выберет. Иногда королева приводила с собой своего любимого дизайнера, чтобы он мог сделать платье специально для демонстрации определенного ювелирного изделия.
Вероятно, мать позвала ее определиться с драгоценностями для большого праздника Беатрис и Тедди. «Еще один повод чествовать Беатрис, – безразлично подумала Сэм. – Что еще нового?»
Интересно, что мама думает о такой молниеносной помолвке? Возможно, именно она подтолкнула старшую дочь поторопиться.
– Никак не могу поверить новостям о Тедди и Беатрис, – начала Сэм, прощупывая почву. – Тебе не кажется, что они немного спешат?
Королева пожала плечами.
– Если знаешь, то знаешь. Я поняла, что твой отец – тот самый, к концу нашего третьего свидания.
Сэм скептически подняла бровь, но ее мама не закончила.
– Беатрис явно уверена в своем выборе, и ей не нужно больше ждать. Она всегда точно знала, чего хочет. – «В отличие от тебя», повис безмолвный намек.
– Наверное, – с сомнением пробормотала принцесса. Легко слыть решительной, когда надо просто выполнять все приказы своих родителей.
Они вошли в затененный подземный коридор. Здесь было особенно холодно; Сэм обхватила себя руками, стараясь не дрожать в своем тонком черном свитере. Пара охранников стояли по обе стороны тяжелой металлической двери.
Королева прижала ладонь к сканеру, и дверь распахнулась – она была почти метр толщиной. Сэм последовала за мамой внутрь, чувствуя, как, несмотря ни на что, ее настроение немного улучшилось.
Комната оживала по мере того, как одна за другой загорались витрины. За стеклом на черном бархате блестели золото, слоновая кость и бесчисленные драгоценные камни. Сэм точно знала, что ничего здесь не застраховано, потому что как можно определить финансовый эквивалент произведениям искусства? Все они были бесценными.
Это было, безусловно, самое прибыльное с точки зрения туризма место во дворце: выставка королевских драгоценностей. За право ее увидеть приходилось выложить дополнительно десять долларов за билет, но платили почти все. В популярные летние месяцы очередь часами тянулась по коридору.
Сэм прошла мимо первой витрины, где лежали все церемониальные регалии: королевский скипетр, государственная держава, цепь правосудия. Дальше следовала коллекция хрупких фарфоровых коробочек для свадебных тортов, в которых, как ни странно, все еще хранилось по кусочку с каждой королевской свадьбы. К настоящему времени глазурь уже затвердела до состояния кирпича.
Саманта остановилась у корон и тиар. Их была почти дюжина, одни тяжелые, мужские, другие изящные и филигранные, в том числе несколько детских для принцев и принцесс. В течение первых ста лет истории Америки каждый новый правитель и его супруга заказывали для себя эксклюзивное украшение, пока в итоге традицию не сочли слишком затратной.
Главной была Имперская государственная корона, которая использовалась на каждой коронации со времен короля Георга III. Она вся переливалась камнями – в центре находился огромный рубин весом в сто карат под названием «Кровь сердца», добытый во время испано-американской войны, и ряды жемчуга, который, как говорили, был взят из ожерелья королевы Марты.