- Это виррей Дельмирон, главный мажордом королевского дворца, - представил он человечка Мине. - Оставляю тебя в его надежных руках. - Шарремхаран склонился к жене и шепотом добавил: - Не обращай внимания на его дурацкий вид. Он самый лучший управляющий во всем Варрогарейне и позаботится о тебе как никто другой. Можешь на него положиться.
- Рада познакомиться, виррей Дельмирон, - с любезной улыбкой сказала Мина.
Мажордом так и засиял от удовольствия и предложил пройти в специально приготовленные для высокой гостьи покои. Дельмирон был предупредителен и любезен, без умолку сетовал на чудовищные условия, в которых он сделал все, что мог за такой короткий срок, чтобы невеста Его Величества чувствовала себя комфортно.
- Невеста? - изумилась Мина.
- Я знаю, в Тиккаронионе вы провели брачный обряд, но в Варрогарейне он не имеет силы, - со скорбной миной пояснил управляющий. - По нашим законам новобрачные должны совершить паломничество в Город Сумрачных Туманов к главному дарриоху Виффанию, он благословляет их, и тогда брак считается заключенным. Вам не о чем беспокоиться, Ваше Высочество. Его Величество Шарремхаран повелел принять вас со всеми возможными почестями. Скажу по секрету, он выразил желание произвести на вас самое благоприятное впечатление, - добавил Дельмирон интимным шепотом и загадочным выражением лица, какое обычно делают, когда хотят на что-то недвусмысленно намекнуть. Управляющий явно имел в виду нечто приятное и романтичное.
Обновление от 12.04.19:
По поводу своего бессилия в организации сносных условий он сильно преувеличил, ибо временные покои на одну ночь выглядели шикарнее спальни принцессы в родном дворце. Мина от всего сердца призналась, что безмерно благодарна за заботу и восхищена талантами виррея Дельмирона. Большего она не желала даже в самых смелых своих мечтах, на что получила еще один сюрприз: ей представили первую статс-даму виррею Олиандру, четырех камеристок и трех фрейлин. Предусмотрительный мажордом даже девчонок притащил в эту глушь и заставил целую неделю дожидаться приезда Мины, при этом умолял простить его за столь малый штат. Мол в Варрогарейне не принято вывозить из дворца полное сопровождение, только необходимый минимум. Каково это полное сопровождение Мина спрашивать побоялась.
Девушки-фрейлины были миловидны, застенчивы и немного говорили на родном языке принцессы Арминолидеи. Целый год они посвятили изучению тиккаронионийского дабы их будущая королева чувствовала себя в чужой стране как дома. Мина не стала расстраивать девочек новостью, что их усилия были напрасными. Чтобы по-настоящему доставить ей удовольствие, фрейлинам пришлось бы выучить русский или на крайний случай английский язык, но здесь о таком не ведали. Она изобразила положенное изумление и радость, позволила подготовить себя ко сну и пожелала остаться в одиночестве. Когда-нибудь, возможно, она подружится с этими прелестными созданиями или они просто станут хорошими приятельницами, но не сейчас.
В прошлой своей жизни Анна Леопольдовна не имела самой лучшей, закадычной подруги, которой могла бы поведать все свои тайны и сокровенные мысли, да, признаться, никогда к этому и не стремилась. Несмотря на все модные тенденции и советы глянцевых журналов, авторитетно утверждавшие, что подругам следует доверять гораздо больше, нежели мужу, она оставалась человеком старой формации, твердо убежденной, что личная жизнь оттого и называется личной, что никто посторонний не сует в нее свой любопытный нос. Поэтому все семейные дела Анна Леопольдовна обсуждала исключительно в семейном кругу, а других она, по большому счету и не имела.
Но как ни крути, а там, на Земле, ее окружали близкие, родные люди, с которыми и в горе и в радости она не ощущала себя совершенно одинокой. А здесь она одна-одинешенька даже несмотря на целое семейство родственников в Тиккаронионе и недавно обретенного то ли супруга то ли жениха. Лежа в темноте в мягкой кровати и слушая заливистый стрекот сверчков за окном, Мина едва ли не впервые в жизни страстно захотела обрести подругу. Потому что вдруг накатило нечто такое, что она не могла объяснить словами, но о чем так хотелось хоть с кем-нибудь поговорить. Не быть одной. Не ощущать себя одной. Заглушить легкомысленной болтовней щемящую тоску по дому, что рвет сердце на части.