Я старалась не отставать от быстрой Гильдеберты, слуги замирали от тяжелой атмосферы, служанки, редко признающие меня, приседали в реверансах. Если подумать, это было связано с моим грязным видом. Но я думала о другом.
Леди Беатрис охнула от ужаса, когда мы прибыли.
— Принцесса! Что вы наделали? — мы помешали ей краситься, потому что на одной щеке не было румян.
Я повторила, не зная другой ответ.
— Меня никто не раздел.
— И вы превратились в такое! Вы катались по полу? Поверить не могу.
И я. Как мог кто-то, видевший мою чистую комнату, решить, что пыли там хватить испачкать хотя бы мой платок, а не объемное многослойное платье? Но создавалось впечатление, что леди Беатрис уверена, что я сама создаю грязь. (Хотя это мне могло удаться). Она вздохнула и отправила меня в купальню.
Горячая вода, теплые булочки и нехватка сна не давали взбодриться. Я пришла на уроки танцев и рухнула на диван.
— Ее высочеству нужно встать в первую позицию, — возмущался пухлый месье Гросбуш.
— Нет, — я слишком устала. — Я не буду.
Леди Беатрис посмотрел на меня.
— Ладно, — она ушла с месье Гросбушем в другую часть зала. Взглянув на меня, они начали обсуждать последнюю моду на парики и возможные цены.
Обычно я бы растерялась от такой свободы. Но я слишком устала, чтобы замечать, и провалилась в сон. Когда я проснулась, взрослые еще обсуждали парики (об этом можно говорить минуту или часами?), и мне пора было уже одеваться на ужин.
Королева София к нам не присоединилась. Ее головная боль или то, что она за ней скрывала, все еще беспокоила ее. Мы с леди Беатрис ели в тишине, я считала минуты до возвращения в комнату, а она все еще думала о париках. Я заметила, что мои порции больше обычного и благодарно улыбнулась слуге, который поклонился в ответ.
Софии не было, и леди Беатрис провела меня в приемную королевы, где нас встретила Гильдеберта с моей ночной рубашкой в руке. Как всегда, мое переодевание сопровождалось колкими словами, шлепками. Но сегодня я терпела это, ожидая, когда уже она закончит. Несколько раз служанка хмурилась, пытаясь понять, что я задумываю с таким послушным поведением, но я даже не велась на это.
Я забралась в кровать и, пока она собирала мою одежду, пожелала женщине добрых снов. С удивленным фырканьем Гильдеберта вышла из комнаты и заперла дверь.
Как только я услышала эхо двери, закрывшейся внизу, я побежала в портал. О, всего сутки назад я не знала о нем! Как сильно могла измениться жизнь за день.
Я бежала по узкой лестнице, пыль окружала меня, и мои пальцы вдруг задели ткань. Я завопила, когда ткань рухнула на меня. Я чудом осталась на ногах, пошатнулась, пытаясь сорвать с себя ткань.
С колотящимся сердцем я убежала в свою комнату. Я увидела там, что это плащ из тяжелой черной шерсти с рукавами. Я невольно примерила одеяние. Оно сидело идеально, от глубокого капюшона до края плаща, что задевал пальцы ног. Идеальная защита! так я смогу проводить время в пыльной тайной комнате, не пачкая ночную рубашку и не вызывая подозрений.
Но я понимала, хмурясь, что прошлой ночью ощущала только камень. Откуда взялся плащ, на котором не было и пылинки? Он был чистым, хотя я нашла его в грязном проходе. Наверное, магия поместила его туда.
Я поежилась, а потом отчитала себя за трусость: такая сила была мне союзником, а не опасностью. Стиснув зубы, несмотря на дрожь пальцев, я укуталась в шерстяную броню и прошла на лестницу сквозь портал.
Мои подозрения о магии усилились, когда я прошла в комнату. Там лежала книга, перед ней были мои следы. Но страницы изменились! Вместо заклинаний стихий там было еще больше рисунков и большое нечитаемое название.
Я ощутила разочарование. Страницы были твердыми, как камень, не переворачивались, как бы я ни пыталась. Я бы выбросила книгу в окно, но она не двигалась, как и страницы. Что же в этот раз за заклинание? Я обрадовалась, что помнила слова для огня, и зажгла свечи, чтобы рассмотреть. Картинки были непонятными. Девушка бежала и падала, и призрак выходил из ее тела. Ее преследователи находили тело, а дух сбегал незамеченным. А потом призрак вернулся и спустился, как по лестнице, в тело, которое тут же ожило. Между картинками были нарисованы ладони и записаны слова заклинания.
Оживление тела было темной магией, это я знала. Может, в этой комнате было опасно. Я не знала, по какому злому пути пошла. Я прочитала название, пытаясь разобрать иностранные слова: «Die Doppelschläferin». А ниже было записано: «Спящий двойник».