Я редко поднимала голову, ведь все время казалось, что лорд Фредерик тепло смотрит на меня.
— Как ваши дела, принцесса? — спросил он одним вечером. — Уроки вам нравятся?
— Да, милорд, — ответила я.
— Вы хорошо спите?
— О, да, милорд. У меня удобная комната, — спешно сказала я, не собираясь покидать башню.
Лорд Фредерик обдумал мои слова.
— Вы уже не тот бойкий ребенок, которого я знал, — сказал он после паузы.
Я просто кивнула и продолжила ужин.
Леди Беатрис воспользовалась тишиной и в шестой раз спросила у лорда Фредерика, будто он вдруг вспомнил бы, какие были рукава женщин во дворах, которые он посещал.
Эта тема меня не интересовала, как и лорда, и я не слушала, размышляя о своем. Моя реальность начиналась и заканчивалась в комнате магии в башне.
* * *
Огонь был моим первым и лучшим навыком, и я развила его до того, что могла призывать огонь одной рукой, чем невероятно гордилась. Чары земли меня не интересовали. Да, я сделала камень размером с кулак и с трудом раскрошила его, и что? Воздух был интереснее, и книга обещала, что когда-нибудь я смогу летать. А пока я гоняла пыль по комнате.
Одной из ночей я забралась в комнату магии и увидела предмет, которого раньше не было, и от которого я чуть не завопила от радости. Метла! (Не удивляйтесь моей слепоте, ведь комната эта была не маленькой, в ней оставались темные углы, а еще были незримые силы). Я с радостью схватила метлу, предвкушая трепет. Но мои пальцы нащупали слой грязи, как было со всеми поверхностями в комнате.
Я заметила швабру и ведро, несколько засохших тряпок свисало с края ведра. Я развернулась: книга была плотно закрыта. Я вспомнила поговорку, что истинный повар начинает с ложки. Я почти ощущала, как комната смеется: «Ха, принцесса! Если хочешь использовать метлу, научись ею мести!».
И я с неохотой приступила к этому. Должна признать, что, когда королева София запирала меня в башне, она не могла и думать, что я буду ночами мыть полы, как служанка. За недели уборки я начала сильнее уважать слуг, ведь комната лучше не становилась. От первого раза в воздух поднялось столько пыли, что я кашляла днями, и я вскоре поняла, что нет смысла подметать, если не вытерта пыль, а ее просто так не смыть, нужно было тереть, и проблема была в том, что приборы для уборки были такими же грязными, как пол.
Порой я задумывалась, не хранились ли тут пыль и помет со всего мира, и потому комната не хотела отпускать их. Я постоянно находила полку, покрытую сажей, темный шкаф с ручкой в форме черепа, который скалился так, что я боялась поворачиваться спиной. Я выливала огромное количество ведер в умывальник в комнате и поднималась в комнату магии. Я держалась, потому что ощущала, что книга откроется, только когда комната будет сиять, и я узнала, что тяжелый труд смягчает сердце, он творил чудеса с моим поведением.
Недели уборки привели к неожиданным наградам. Одной ночью я принялась чистить зеркало, что висело у лестницы. Я натирала его до блеска. Я разглядывала свое отражение в свете свечей (которое не худело, как бы не падал свет).
— Зеркальце на стене, что прекрасней всех в стране? — спросила я, улыбаясь. Точно не я. Мои пухлые грязные щеки были красными от трудов, паутина была в моих спутанных волосах.
На меня смотрело мое отражение. Мне стало интереснее. Зачем здесь было зеркало?
— Ты зачарованное? — спросила я. Ответа не было. Я пожала плечами и улыбнулась грязному отражению. — Ты очень грязная.
— Да, ты грязная, — ответило мое отражение.
Я так испугалась, что сбила ведро. Пришлось вытереть шваброй воду. А потом я вернулась к зеркалу.
— Как ты это сделало? — потребовала я ответ.
Отражение повторяло губами мои слова, как было со всеми отражениями.
— Ты… запутанное! — выпалила я.
— Да, я запутанное, — сказало мое отражение.
Я не буду описывать весь этот разговор. Я уже хотела выбросить зеркало, когда решила, что это зеркало соглашалось с правдой. Если я говорила правду, зеркало ее подтверждало. Если читатель думает, что это глупое назначение волшебного предмета, я переубеждать не стремлюсь.
Поняв это, я не сдержалась:
— Ты такое глупое.