— Что-то не так, моя королева? — спросил знакомый голос. Я держалась за голову, глаза слезились, я склонилась и увидела лорда Фредерика в кресле. Я не знала, что они встречались.
— Конечно! Мы услышали мышь… Ты уверен, Фредерик?
— Я доверяю своим источникам. Шанс на возвращение принца Уолтера больше не может сдерживать их.
Отец! Я задержала дыхание. Но сдержит кого и от чего?
Королева расхаживала.
— Тогда остается только брак.
Королева? Я раскрыла рот. Кто за нее выйдет?
Фредерик вздохнул.
— Не вижу других вариантов.
— О, варианты есть! Дракенсбетт поглотит нас и уничтожит наш народ. Может, они даже пустят воду в гору, — так говорили в Монтани о том, что не было возможным. Но королева, похоже, верила, что нападение будет сильным.
— Да, Ваше величество, — пробормотал лорд с сожалением.
Она продолжила расхаживать.
— Мы устроим большой бал, пригласим мужчин в радиусе шести дней езды.
Я слушала очень внимательно. Королева не серьезно. Как регент, она не могла даже предложить страну как приданое. Я на это надеялась.
Слова лорда Фредерика вернули меня в реальность.
— Это должно отсрочить их нападение, ведь они получат шанс на трон законным путем.
— Если мы выберем его сына, — фыркнула королева. — Но их заблуждения нам помогут, удержат их, пока мы не найдем пару для Беневоленс.
Я охнула. Как же я была глупа! Они собирались выдать не королеву, а меня, как племенную кобылу.
Королева шагнула ближе к порталу. Она смотрела, сама того не зная, мне в лицо, провела ладонью по месту, откуда я смотрела, поджав губы.
— Уверен, что мы одни? — спросила она, не сводя взгляда со стены.
— Я был осторожен, Ваше величество.
Королева отвернулась, и я выдохнула с облегчением.
— Как мы говорили…
— Она юна, Ваше величество.
— Не очень-то, — фыркнула королева. — И в десять лет девочек отдавали, чтобы избежать кризиса. Нам нужно сделать этот ход.
Она говорила и дальше, но я услышала достаточно. Я вернулась в комнату, потеряв интерес к исследованиям. Меня хотели выдать замуж, связать навеки, думая о моих чувствах, как повар о чувствах моркови, когда бросает ее в котел. Они хотели выбирать из всех, кому ехать сюда не больше шести дней? Я видела многих мужчин, пока была с отцом. Некоторых мама впускала в наш дом, и теперь мне светило выйти за одного из них, может, даже за принца народа, что хотел завоевать Монтань!
Подслушивать было нехорошо. У меня не было сил плакать, я спряталась под одеялами, желая, чтобы отец был здесь. Он один мог спасти меня от судьбы, что была хуже смерти.
ДЕСЯТЬ
В дальнейшие месяцы замок активно готовился к балу. Королева редко говорила о чем-то другом, а леди Беатрис постоянно доводила себя до такого состояния, считая все детали своей ответственностью, что Гильдеберта все время давала ей нюхательные соли.
Хотя я считала, что замок вполне чист, я одна так думала. Слуги с помощью родственников и нанятых работников стирали шторы, терли полы и натирали окна до такого блеска, что в них было больно смотреть, так хорошо они отражали свет. Даже я, принцесса и наследница престола, хотя статус мне никаких плюсов не добавлял, была в этом задействована.
— Гости будут это рассматривать? — возмутилась я, склонившись у сундука в коридоре вдали от бального зала и гостевых комнат.
— Просто трите, — приказала Гильдеберта.
Леди Беатрис прошла мимо, шурша юбками.
— Помните, принцесса, это бал в вашу честь. Может, вы приглянетесь юному принцу и освободитесь от этих обязанностей.
Был шанс, что эта тактика соблазнит меня, если бы я не знала об истинной цели бала. То, что брак освободит меня от домашней работы (любая женщина знала, что это ложь), звучало заманчиво. Но я просто хмурилась и клялась мысленно, что не выйду замуж.
Теперь я понимала, почему королева все время возмущалась из-за моей фигуры. Ее мало интересовала моя внешность, я нужна была ей, чтобы приманить союзника. Она оберегала свою страну с рвением львицы. Она злилась, что, как бы плохо меня ни кормила, моя талия не становилась тоньше, а щеки оставались пухлыми, как у ангелочка, как у ребенка, а не принцессы, которую ждал брак. Хотя новости о браке испортили мне аппетит и разбили сердце, аппетит быстро вернулся, и каждую ночь я пировала в кладовых и на кухне. Вскоре затягивать корсет пришлось двум пыхтящим служанкам, чтобы мое тело напоминало женское. Неудобства перекрывала моя радость при виде отчаяния моих мучителей.