И наступила та особенная ночь, когда, дрожа от восторга, я принесла метлу в свою комнату, которая была небольшой, зато почти пустой. Я произнесла странные слова, гордясь, что запомнила их. Изображая с точностью движения из книги, я направила на поверхность метлы стихию воздуха. Я закончила с этим и опустила руки. Сначала ничего не произошло, а потом метла поднялась в воздух и замерла передо мной.
Я завопила от радости. Не сдерживая энтузиазм, я забралась на нее, схватила древко, и метла взмыла вверх, ударяя меня о потолок с треском, который явно было слышно во всем замке. Я склонилась от боли, метла бросилась к полу и оставила меня грудой костей, синяков и слез. Не знаю, сколько прошло времени, но я взяла себя в руки, вытерла глаза и заметила, что метла пострадала меньше, чем я.
Я провела остаток ночи за знакомством с новым способом перемещения. Ключ был в том, что мне нужно было сосредоточиться на месте, куда я лечу. Конечно, я практиковалась только в комнате, так что летала на близкие расстояния: к окну, к двери, к порталу. Я научилась поворачивать. Одежда, которую забрала у слуг, пригодилась, ведь в ночной рубашке летать было холодно.
О, как я хотела взлететь в небо! Мимо звезд, луны, над спящей страной с флагами. Пока я мечтала об этом, мудрая сторона была против. Слухи о магии разнеслись по стране. Овца потерялась в горах, пастуха не видели неделями, духи оставляли сажу на полу в бальном зале. Я видела бальный зал, и следы там оставляли только мыши. Овцы пропадали в горах с незапамятных времен, и люди понимали, что на них нападали звери. За исчезновения пастухов я не отвечала.
Все были на взводе, а еще приближался бал, ощущалась угроза от Дракенсбетта, расправу обещали всем, кого подозревали в колдовстве. Лучше уж летать по комнате, как пчела, и утолять голод в кладовых, когда желудок выл невыносимо.
* * *
Бал приближался, дни становились тяжелее. Бал был назначен на зиму. Леди Беатрис преувеличивала, но она явно радовалась своим обязанностям, и если ее убьют в танце под музыку оркестра, она будет только рада.
Я была совсем не рада. Я часами была куклой для портных, которые кололи меня булавками, и София рявкала, чтобы я встала прямее, словно от этого что-то изменилось бы. Они уже не скрывали, что пару мне выберут, хочу я того или нет, моя роль была лишь в том, смогу ли я очаровать мужчину, который мне нравится. София рассказывала в подробностях, верила, что, несмотря на то, что она знала обо мне, я способна на такое. Я бы лучше вытаскивала редиску из носа, чем очаровывала мужчин, но она даже устроила мне дополнительные занятия.
Но, как говорили, умная курица может убежать от крокодила. Я была хитрой, с магией, что сильно поддерживало меня. Если нужно, я просплю бал. Я много раз слышала, как королева выражает страх из-за бала. Или я могла изобразить обжору. Если это повлияет на гостей так, как рассказывала Беатрис, то это будет просто.
Добрый лорд Фредерик, используя свою известную интуицию, словно учуял мои хитрости, потому что я поймала на себе его задумчивый взгляд, когда страдала в бальном зале с месье Гросбушем.
— Как чудесно вы танцуете вместе, — сказал лорд, решив льстить, а не говорить правду. — Если Ее высочество не против, я был бы рад потанцевать с ней.
Я моргнула, я редко так реагировала на официальные заявления. Взяв себя в руки, я согласилась, и месье Гросбуш ушел к креслу, радуясь, что поправит наряд и отдохнет от неумелой ученицы.
Я никогда не танцевала с таким партнером, так что потребовалась вся моя концентрация. Лорд Фредерик был задумчивым, он не ворчал мне на ухо все время. Это было новым, и мне даже понравилось.
— Дорогая принцесса, — начал лорд Фредерик.
Я наступила на его ногу, а потом долго извинялась.
— Не переживайте. В танце должно быть очарование, позволяющее забыть о таких пустяках.
К моему смущению, я покраснела. Я вряд ли смогла бы кого-то очаровать в танце.
Лорд Фредерик просиял.
— Приятно видеть вас ведущей себя как девушка. Вы были такой серьезной.
— Бал требует многое от нас.
— Ах, да, бал… это не самое страшное, что грядет, да?
Я кивнула, радуясь шансу высказаться.
— Но от этого зависит судьба королевства. Вы ведь знали это?
— Королева говорила… Она очень переживает…
— Именно так. Она переживает и о тебе, Бен.