«Я не смеялась, — подумала я. — Я кричала от страха!».
— Куда она делась? — спросил другой солдат.
— Не знаю. Никто не знает. Она может быть… где угодно!
Некоторые вздрогнули, а потом рассмеялись.
— Что ж, — продолжил Флориан, — ведьма наложила на принцессу проклятие. Девушка не просыпается, спит, как мертвая. Танцы сразу прекратились. Королева держалась, но изящно отказалась от помощи моего отца, отправила гостей домой, ведь у нее теперь трагедия. Ученые начали прибывать, чтобы понять, что это за чары. И какой их ответ? Спасти ее может только одно, — Флориан осмотрел комнату, растягивая момент. — Два дня назад отец получил объявление от Монтани, что собираются все юноши королевской крови, чтобы спасти принцессу… поцелуем принца, — он просиял, закончив историю.
Солдаты заерзали.
— Но, сир, — сказал капитан. — Принцев прибудет много. Разве вы не рано радуетесь?
Принц улыбнулся.
— Нет, дорогой мой! Видишь ли, в день моего рождения мудрая женщина, помогавшая моей матери, предсказала мою судьбу. Она говорила слова, которые я потом узнал, сидя на колене отца: «Однажды ваш принц пробудит принцессу и получит ее в жены». Пророчества не в наших силах понять. Я всю жизнь ждал этот момент. И он настал. Прячьте мечи и луки, без капли крови Монтань будет нашей!
Все завопили. Принц снова и снова произносил тосты и радовался. Они праздновали до глубокой ночи, хотя качество еды не подходило для банкета, многие угощения никто не трогал. Вино текло свободно, солдаты впитывали уверенность принца, веселились и радовались, что скоро уже покинут этот лагерь и вернутся к женам и любимым в Дракенсбетт внизу.
Я хотела отрицать слова принца, пока ходила по залу, наполняя кружки, но не могла. Я мало знала о заклинании двойника. Я была разделена с двойником уже много недель. Могли ли мы еще соединиться, или связь угасла? Я не знала это, как и не знала, сможет ли принц оживить ее. Но если он сможет, ведь пророчества в сказках не врали, я верила в это, то мы с двойником будем разорваны навеки. Она, что была без жизни, станет принцессой, а я останусь пастухом в Дракенсбетте.
Я ценила свою жизнь и хотела вернуться к двойнику! Ужас из-за возможного другого варианта довел меня почти до истерики, когда я поздно ночью чистила блюда и столы. Монтань нуждалась в принцессе. Мне нужно было сбежать.
Я лежала часами без сна, обдумывала возможные сценарии, и каждый казался хуже предыдущего. Наконец, я уснула и увидела жуткий кошмар. Мне снилось, что я лежала в кровати в замке Монтани, не в башне, а в Персиковых комнатах, спала под покрывалом, расшитым цветами. Это был сон, но я видела прибытие принца Флориана. Он прошел на носочках с улыбкой на губах, он подошел к кровати, и на его лице появилась нежность. Он склонился, губы сложились для поцелуя. Я видела свет на его ресницах, его сияющие глаза, прядь волос запуталась в его короне. Он склонялся все ближе и ближе. Паника подступила к моему горлу, я боролась, извивалась, но его губы приближались, пока я могла видеть только их, и я не могла дышать.
Я с содроганием проснулась, оказавшись лицом в грязном мехе. Я попыталась сесть, все еще четко видя перед глазами Флориана. Я мало страдала из-за него перед сном? Родители не страдали? Этот сон был против моей клятвы, против их доверия, ведь я хотела отомстить за их смерти. Я долго терла рот, словно это могло стереть воспоминание о поцелуе.
ТРИНАДЦАТЬ
Кошмар испугал меня, а при виде принца Флориана утром за завтраком у меня закружилась голова. Но принц и его сопровождение не взглянули на меня. Я принесла им еще тарелку жареного бекона (кусочек я смогла спрятать в перевязи на руке, к моей радости), капитан стукнул Флориана по плечу, смеясь:
— Бал был семь недель назад! Вы оставили нас дрожать здесь, пока пили и танцевали…
— И пировал, — добавил Флориан с улыбкой, прожевав бекон. — Принцем быть сложно.
Я нахмурилась, слушая капитана по пути на кухню. Семь недель! За семь недель могли срастись кости, это я выучила от мамы. Я склонила голову, чтобы съесть украденный бекон, я решила развязать бинты, как только будет свободная минутка.
Минутка нашлась после ужина, когда мне уже разрешили рухнуть на шкуру. Уставшая от трудов и плохого сна прошлой ночью, я начала все-таки срезать повязку ножом, который стащила. Слои снаружи так загрубели от грязи и жира, что я боялась, что порежу себя, но я смогла срезать узлы и убрала все слои ткани.