Я обрадовалась. Хорошо, что замок готовился к атаке.
К моему ужасу, София отмахнулась.
— Это лишь слух, и ему не сбыться. Их убили бы на вершине Аншиенны! Нам интереснее знать о короле Ренальдо и его намерениях.
Я знала, что стоит молчать, я была здесь всего минуту, но все во мне требовало говорить.
— Если позволите, Ваше величество…
Все в комнате смотрели на меня с разной степенью потрясения и гнева.
Я смело продолжала:
— Возможно, господин не врет. Не забывайте, что убийцы короля Фердинанда и моей матери как-то пересекли Аншиенну.
София холодно смотрела на меня.
— Дракенсбетт отрицает свою роль в трагедии.
— И все же я предлагаю отправить отряд умелых людей, чтобы они проверили слова господина.
Лорд Фредерик нарушил последовавшую тишину.
— Хорошее предложение, Ваше величество. В худшем случае они просто ничего не найдут.
Я старалась выглядеть скромно, но хотелось кричать, что я сама видела тот лагерь, и Дракенсбетт, конечно, убил короля Фердинанда, и что те, кто в это не верит, глупы.
Королева словно услышала мои невысказанные мысли и согласилась. Они начали обсуждать грядущий весенний потоп, а потом она невероятно вежливо, как раньше еще не было, спросила у меня, могу ли я оставить их одних. Я гордилась своим взрослым поведением и удалилась.
Я удивлялась поведению королевы, а потом поняла, что она смягчилась, потому что я вела себя лучше. Так что мы сами влияли на отношение к себе.
* * *
Деревья вдоль берега океана покачивались на солнце, не зная, что скоро по ним ударит волна. Так проходили и мои дни, я была занята и не знала, что скоро обрушится на замок.
Месье Гросбуш чуть не упал, увидев мое рвение к учебе. К моему потрясению, танцы теперь не казались скучными. Я довольно быстро выучила шаги, может, опыт развязывания его бантов на туфлях все же сказался. Языки, письмо, манеры… я все изучала с энтузиазмом. Мне не нравилась только вышивка. Леди Беатрис не хотела напоминать мне о том, как меня бросил принц Флориан (она думала, что я страдаю), так что не говорила о сувенирах для поклонников. Мне все равно приходилось делать платок за платком, словно мельница молола зерно в муку. Вздыхая над моей вышивкой, она просила меня постараться в следующий раз. Я приступала заново, представляя, что каждый раз вонзаю иглу в скальп Флориана (потому результат был не очень красивым). Я находила энергию даже для манер за столом, вспоминая жуткое поведение солдат в лагере, и это укрепляло мою решимость. Через несколько дней после моего возвращения замок праздновал мой шестнадцатый день рождения, двор радовался, и я тоже.
Через две недели вернулся отряд с горы. Стражи поприветствовали уставший отряд, пока лейтенант не закричал с мостика, требуя срочной аудиенции с королевой. Его крик послал всем страх, и рожки, возвещающие о возвращении солдат, зазвучали тревожно.
Пока лейтенант, не переодеваясь, расхаживал по тронному залу, спешно созвали совет. Экспедицию предложила я, и София позвала и меня, а мужчину не нужно было уговаривать поведать историю.
Его лицо было красным от холода, солдат описывал дни подъема среди булыжников и снега, они считали, что все это глупости, пока не заметили след на стволе дерева, свежий. Они заметили вторую зарубку на дереве выше на склоне, потом еще. Следуя за этими отметками, они забрели в глубины Аншиенны. Чем дальше они поднимались, тем, что странно, было легче, ведь путь пролегал удобно. Они пересекли вершину в сумерках и заметили следы ног на выпавшем снеге. Это вдохновило их, они прошли дальше, устроили скрытый лагерь и остались ночью в дозоре.
Следующим утром наши солдаты следовали по дороге, где по ширине могли поместиться четверо. Через день пути они обнаружили военный лагерь, недавно брошенный, там можно было уместить четыреста солдат. Дорога из лагеря, отмеченная свежими следами копыт и саней, вела с горы в Дракенсбетт.
— Мы отправились в Монтань, останавливаясь только на сон и для скрытия следов. След, Ваше высочество, привел нас к основанию замка Монтань, — на этом лейтенант закончил рассказ.
Шепот ужаса поднялся, слушатели поняли, как близко подступала погибель. Паника прокатилась среди опытных и смелых людей, пожилая графиня упала в обморок.
София подняла руку, шум утих.
— Мы недооценили нашу Беневоленс.
— Ничего страшного, Ваше величество, — выпалила я, краснея, ведь я поддерживала идею похода в горы из-за жестокого опыта, а не прозорливости.