Смертный. Он хотел, чтобы я связала себя со смертным.
Я уставилась в точку позади него, туда, где балконы открывали вид на цветочные поля святилища.
Я ведь не всерьёз рассматриваю союз, правда? Это не входило в план. Это было совсем не то, чего я хотела, тогда как План должен был дать мне всё необходимое.
— Моя сила уменьшится? — спросила я. — Та, что живёт во мне.
— Да.
Потому что ни Комиссия, ни Пантеон не доверяли мне силу, которая делала меня божеством. И, если честно, я тоже.
— Вы позволите мне вернуть трон моих родителей, если я соглашусь на этот союз?
— Пантеон принимает решение…
— Если я соглашусь разделить свою силу и связать себя со смертным, получу ли я гарантию, что добьюсь того, чего хочу?
Я не собиралась ввязываться в одну из их сомнительных традиций просто так.
— Что ж, — начала Руж, — нам нужно будет одобрить выбор партнёра, но…
Я стиснула зубы.
— Но если это будет партнёр, которого вы одобрите?
— Полагаю… да, — признала она.
Моя голова закивала вверх-вниз, словно на пружинах.
Ладно. Ладно. Ладно.
— Я хочу, чтобы мне предоставили список подходящих кандидатов и кандидаток, выбранных Пантеоном.
В зале воцарилась тишина. Если я разделю свою силу со смертным, которого выберут они, я смогу убрать одно препятствие и упростить План.
Обучение. Союз. Затем — прямой доступ к трону. Я справлюсь. Если они действительно позволят мне участвовать в обучении стражей теперь, когда я согласилась рассмотреть их «союз».
— Что касается обучения… — начала я, чувствуя подступающую тошноту.
Здесь ведь стало жарко, правда? Я закатала рукава. Огромная ошибка.
— Ты… истекала кровью? — вскрикнула Нерен, заметив розовеющий порез на моей руке.
— Это всего лишь царапина.
— Кровь единственного божества Мунди пролилась, и это было всего лишь вступительное испытание!
Казалось, она вот-вот потеряет сознание. Силас прочистил горло.
— Аврора.
— Да? — спросила я невинно.
— Ты будешь участвовать в обучении, и Комиссия не станет вмешиваться, пока нам не сообщат о каком-либо инциденте.
Облегчение едва не заставило меня рухнуть на месте, несмотря на несколько возмущённых возгласов.
— Спасибо. Обещаю, благодаря этому я стану лучшим божеством.
Я сложила руки перед собой и склонила голову. Они все смотрели на меня молча. Мне нужно было…?
— Хорошего вам дня.
Я выскользнула из зала, чувствуя, как уверенность возвращается ко мне шаг за шагом, как только я оказалась вне их взглядов.
Я действительно могла это сделать. Обучение, трон — всё.
Мунди — колыбель божеств, и божества приводят в движение другие миры.
Мунди должна быть защищена любой ценой.
— ОТРЫВОК ИЗ «ИСТОРИИ МИРОВ» ТОМ 1
Вид с высоты на столицу напомнил мне, что штаб-квартира Комиссии располагалась на самом верхнем этаже святилища. А это означало, что Врата находились неподалёку.
Так и было: я свернула за угол коридора — и они оказались там. Нетронутые, неприкосновенные, украшенные резным колесом из переплетённых ветвей. Символ Мунди.
Я не осмелилась подойти ближе. Это было бы бесполезно. У меня не было права их открыть. Только божества имели к ним доступ, за исключением, разумеется, меня.
Все божества миров рождались на Мунди. Затем они отправлялись хранить свой мир и пользовались для этого вратами миров. Вратами, которые находились в коридоре за Вратами Мунди. Вратами передо мной. Именно там находился физический трон Мунди. Трон моих родителей. Мой трон.
— Я приближаюсь к тебе, — прошептала я Вратам. — Однажды я положу на тебя руку. С почтением, разумеется. Просто чтобы открыть тебя.
Я родилась из любви моих родителей и из земли Мунди. Я была связана с этим миром до конца своего существования. Нет, я не могла путешествовать по другим мирам, как остальные божества. Честно говоря, меня это ничуть не беспокоило. Безграничность и неизвестность имели привычку затягивать меня в тревожную спираль.
— Аврора?
Я думала, они позволят мне уйти без лишних вопросов.
Я резко развернулась на каблуках и увидела Элмута на верхней площадке лестницы. Он быстро подошёл ко мне, бросив взгляд через плечо.
— Вы хотите стать Стражем, чтобы взойти на трон божеств?
Я могла бы сказать, что они читают мои мысли, но я не раз озвучивала своё желание в этом зале, а они сознательно предпочитали его не слышать.