Мы били. И били снова.
Они не позволяли нам пройти.
Божества глубоко ошибаются, если думают, что я не вырою чёртову траншею, чтобы добраться на другую сторону и соединиться с ней.
— Чёрт! Продолжай. Не останавливайся! — закричал я.
Эву не нужны были мои слова.
— СТОП, — раздалось десяток голосов, слившихся в единое эхо.
***
Я двинулась вперёд к кругу колонн, шаг был неуверенным. Мемнон ждала меня вместе с представителями Комиссии богов.
Моя кожа была словно чужой. Она зудела. Мне было слишком жарко, и в то же время я чувствовала, как по спине поднимается озноб.
На мне было белое платье, которое Мемнон нашла для меня. По всей видимости, мои старые дорожные, испачканные вещи сочли бы неподобающими. Я не хотела надевать это белое платье. Я хотела носить розовое, как божество, или… или свою форму послушницы, или любую другую из своей одежды.
Мне… мне было совершенно всё равно до платья, я просто не хотела быть одна.
И пока я шла навстречу самому решающему испытанию своей жизни, я никого не видела. Никого, кто бы поддержал меня. Элмут и Мемнон, вероятно, были единственными среди членов Комиссии, кто хотел, чтобы я прошла испытание. Так много знакомых лиц, и всё же я стояла одна перед этим алтарём.
Мне было так одиноко.
— Аврора!
Я обернулась на этот голос, надеясь, что не ослышалась. Я едва не рухнула на землю, свернувшись клубком, когда увидела, как Мал, Аксл — и Сол? — выбегают из линии деревьев.
***
Они выстроились перед нами полукругом, каждая окружённая ореолом света, будто это могло сделать их ещё значительнее. Богиня в свои худшие дни сияла в сто раз ярче, а весь остальной Пантеон не стоил и её мизинца.
Мы с Эвандером перестали колотить по невидимому барьеру. У нас появилась новая цель.
— Вы! — прогремел мой брат. — Вы манипулировали ею с самого начала.
— Немедленно позвольте нам её найти, иначе пожалеете.
Казалось, их это нисколько не впечатлило. Будто нам было до этого какое-то дело.
— Вы готовы развязать конфликт с божествами, Защитники?
Эти суки ничего не понимали.
— Мы бы сражались с Мунди ради неё.
И ни малейшего колебания с нашей стороны не было бы.
Божество, заговорившее первым — я не знал её имени, её лицо было слишком залито светом, чтобы разглядеть, — склонило голову набок, изучая нас.
— Тогда, возможно, вы достойны стоять рядом с ней.
— Я голосую против, — отозвалось другое божество.
Эвандер издал угрожающее рычание.
— Это не вам решать. Это решать Авроре.
Ты забыл добавить «кучка ублюдков», Эв.
— Как вы смеете высказываться о её отношениях, когда сами её бросили? Из трусости или из лени, вот что мне интересно.
Молниеносная, парализующая боль пронзила моё тело и повалила меня на колени. Лёгкие сжались так, что я заорал. Эв рухнул рядом со мной в том же состоянии. Чёрт.
— Ваш уровень неповиновения заслуживает наказания.
Они могли делать с нами всё, что угодно — мы никогда не оставим нашу богиню.
— Уберитеcь с нашего пути, — добавил Эв.
Они не ответили. Вместо этого на нас обрушился новый удар. Чёрт, у меня что, уши кровоточат?
Третье божество заговорило:
— Вы являетесь предметом любопытства для Пантеона с самого дня вашего рождения.
И какое это имело отношение к нашей богине?
— Мунди могла создать двух божеств, чтобы пополнить Пантеон, — продолжило первое божество. — Но вы родились без каких-либо знаков. Она создала вас исключительно для неё.
— Любопытно, — заметило другое.
У меня начинала кружиться голова — или это мой мозг превратился в кашу под действием их силы.
— Что вы сделали с Авророй? — спросил Эв, задыхаясь. — Почему она не может удержать в памяти информацию, которую мы ей даём о Сияющем?
— Это действительно работа одной из нас. Это было частью испытания, в котором божество согласилось участвовать.
— Она на это не соглашалась! — прорычал я.
Меня скрутил приступ кашля, и Эвандер остановил его, схватив меня за затылок.
— Вы намеренно ставите её в положение провала, чтобы не допустить к трону?
— Мы не испытываем удовольствия, наблюдая, как одна из наших терпит трудности, — ответило первое божество.
— Одна из ваших? Вы хотите сказать — ваша королева?
Они продолжали забывать об этом, продолжали вести себя так, будто это не её самое естественное право как божества Мунди. Эти божества… мне хотелось, чтобы они страдали так же, как заставили страдать нашу богиню. Эвандер думал так же, потому что использовал слова, которые она сказала нам ранее.