— Вы хотите сказать, что стражи находятся в… опасности рядом с божествами? — спросил один из новичков в центре группы.
Волна тревоги смела остатки шуток, словно колеблющееся пламя свечи.
— Именно поэтому вас обучают становиться стражами. Мы здесь, чтобы дать вам средства для процветания и выживания.
Лично мне это казалось грубым преувеличением. Божества не были монстрами, которые съедают тебя за неправильный вдох. У них было достаточно забот со своими собственными мирами. Я сомневалась, что хоть одного стража когда-либо «наказывали» таким образом. По крайней мере, при правлении моих родителей. Чёрт, ведь, вероятно, именно королева божеств должна была следить за подобными вещами. Кто занимался этим последние пять лет?
Профессор продолжил идти вперёд и встал рядом с другими инструкторами и Олли, которая скрестила руки на груди.
— Вы все видели, какой ущерб может причинить божественная сила, — продолжил он, занимая место, где до этого выступала Олли, прямо перед ней.
Мне это показалось, или по позвоночнику действительно прошёл холодок? Он использовал меня как пример? Чтобы запугать новичков? При том что Комиссия высказывала бесчисленные сомнения, считая меня потенциальной «угрозой» для них.
— Прошу прощения за опоздание. Я профессор Флорио Беатор, руководитель обучения стражей божеств. Спасибо, профессор Эмбер, что должным образом поприветствовали наших новичков. Сейчас вас будут вызывать по одному для распределения по секциям. Они сформированы случайным образом и названы именами Пантеона.
Среди новичков прокатился недовольный ропот. Флорио поднял руки, пытаясь успокоить толпу.
— Знаю, знаю. Вас учили не произносить имена божеств напрасно. Быть стражем — другое дело. Вам придётся привыкнуть к этому, так же как вам придётся изучить их потребности. Но это произойдёт только в том случае, если вы завершите первый год обучения.
Другой преподаватель — с широкой шрамированной полосой, пересекающей светлую кожу его лица надвое — вышел вперёд с листом в руке.
— Группа, которую я сейчас назову, собирайтесь справа от меня. Вы будете названы в честь божества Селена.
Я напряглась, словно само божество только что появилось на вершине лестницы, ведущей к нам. На самом деле это было имя, которое ей дали при рождении на Мунди — не знаю сколько веков или тысячелетий назад. В своём собственном мире у божеств было множество других имён. Полагаю, мои родители и я были единственными, у кого существовала лишь одна фамилия, ведь мы родились в том же мире, к которому были привязаны.
Преподаватель успел вызвать ещё три секции — примерно по десятку новичков в каждой. Они уже знакомились друг с другом, пока инструкторы раздавали им временные расписания.
Я увидела, как Олли направляется ко мне со списком в руке, и заметила, что осталось всего несколько новичков — включая меня.
— Вот твоя секция, — сказала она, понизив голос. — Прости, я…
Я взяла листок бумаги и замерла, прочитав написанные на нём слова. Шумы вокруг начали стихать, оставляя меня внутри пузыря грозовой тишины.
— Уже несколько лет мы используем имена божеств для названий секций, — услышала я шёпот Олли. — Они чередуются между именами Пантеона. Если бы меня предупредили заранее, я бы попросила внести необходимые изменения. Мы всё ещё можем заменить его в порядке исключения.
Я провела большим пальцем по имени моей матери. Олли замолчала, и я поняла, что она ждёт моего ответа. Так обычно и происходит разговор.
— Нет, эм, всё в порядке.
Армани.
Каждый раз, когда эти три слога звучали в моём присутствии, мир словно сжимался, и точный удар приходился прямо в орган, который начинал всё быстрее биться в моей груди.
И вместе с этим приходила любовь. Ведь не было бы утраты, если бы не было любви.
Я опустила руку и позволила листку повиснуть вдоль ноги. Тишина незаметно заполнила двор за моей спиной, а я даже не заметила. Мои брови нахмурились.
— Что происходит?
Губы Олли чуть приподнялись.
— Джар только что назвал твоё имя.
Ох.
Новички, собравшиеся вокруг меня, чтобы присоединиться к секции, застыли в поле моего зрения. Да и весь двор тоже, если судить по неподвижности, превратившей нас всех в статуи.
Я выпрямилась, и, похоже, этого оказалось достаточно, чтобы они убедились: я реальна, а не коллективная галлюцинация. В следующую секунду они опустились на колени — в расстроенной, несинхронной симфонии.
Что ж, теперь все знали, как я выгляжу. Скрыты уши или нет. Посмотрим на это с хорошей стороны — мне всегда больше нравилось, когда мои кончики ушей были на свободе.