Страж и правая рука Защитников, Рейнер, широко мне улыбнулся и театрально вздохнул.
— Если бы кто-нибудь мог мне это сказать… Ты же божество. Есть идеи?
— Не такого рода божество, — ответила я, глядя на того, кто его сопровождал.
И вопрос только что был задан.
— Она только что задала вопрос, — сказал Эвандер, садясь на скамью напротив меня, которая жалобно скрипнула под его весом.
Рейнер закатил глаза.
— Я был голоден, а этот вот Эв затащил меня вниз, в самую нижнюю часть города, к новичкам, несмотря на то что у нас наверху есть исключительная кладовая.
— Здесь есть еда. Не жалуйся.
Рейнер уставился на своего начальника, прикусив щёку.
— Ненавижу, когда они такие, — сообщил он мне доверительным тоном. — Для Амбре это естественное состояние, но Эв обычно более… менее пещерный медведь.
У меня пересохло в горле. Неужели он не видит, что Эвандер просто… здесь? Прямо здесь передо мной. Нас разделял всего лишь стол.
— Фиолетовый тебе идёт, Аврора, — продолжил беззаботно Рейнер, словно я не подсчитывала количество сантиметров, которое потребуется Защитнику, чтобы до меня дотянуться.
Честно говоря, если бы он протянул руку через стол, он без труда смог бы добраться до моей шеи и тряхнуть меня, как тряпичную куклу. Это была бы лучшая или худшая смерть, чем падение со скалы?
— Не флиртуй. Иди возьми поесть.
Эвандер даже не поднял взгляд на своего… помощника? Он поставил на стол сумку, сосредоточившись на её содержимом, раздавая распоряжения с пугающе естественной властностью. Рейнер провёл руками по волосам и подмигнул мне.
— Я не флиртую. Она бы знала, если бы я с ней флиртовал.
— Иди. Сейчас же.
Какое наказание полагалось за неповиновение требованиям Защитников? К счастью, мне не пришлось это выяснять, потому что Рейнер направился к стойкам с едой. Меня не удивило, что все взгляды были прикованы к нам. Круг расширился, оставив нам достаточно пространства, чтобы кружиться вокруг стола. Я поняла: рассчитывать на чью-либо помощь в случае удушения мне не придётся.
Я попыталась незаметно сглотнуть. Полный провал. Моё горло стало узким, как соломинка.
— Вокруг нас много людей.
Фактологическое замечание Эвандера застало меня врасплох.
— Мы не одни, — добавил он, даже не глядя на меня.
Я сглотнула.
— Я заметила.
— Хорошо.
Его гребень из длинных волос сегодня не был заплетён. Свободные, шелковистые каштановые пряди спадали на одно плечо.
Ему не следовало быть здесь.
— Разве у меня нет права здесь находиться? — поинтересовался он, не глядя на меня.
Неужели я сказала это вслух? Мои руки стали влажными на книге. Я поспешно убрала их со стола.
Эвандер ловко вставил палец между страницами, чтобы не дать книге захлопнуться. Плавным движением кисти он подхватил её и перевернул раскрытой лицом вниз на стол, чтобы не потерять мою страницу.
Я прикусила губы.
— Ты заставляешь новичков чувствовать себя неловко.
— Они оправятся.
Он достал из сумки коробку в форме пирамиды. Квадратное основание и четыре поднятые треугольные ветви. Четыре дополнительных поля. Какой бы ни была модель, эта игра была мне так же знакома, как собственная ладонь. Его экземпляр был выполнен исключительно искусно. Дерево обработано и отполировано до совершенства, отчего сложные резные узоры по всему периметру различных частей доски сияли.
— Скажи мне.
Я нахмурилась. Он всё ещё говорил со мной? Его руки были заняты — он снимал защёлки, удерживавшие четыре дополнительных поля. Я сжала свои на коленях. Внезапно один глаз, такой же голубой, как богатые и чистые воды столицы, и второй, затянутый белой пеленой, уставились на меня не мигая.
— Тебе неловко?
— Не думаю, что они могут бояться меня ещё сильнее, — пробормотала я сквозь зубы, — так что твоё присутствие мало что меняет.
— А я?
— Т-ты?
Казалось, его веки не знали, как открываться и закрываться в обычном ритме.
— Я заставляю тебя чувствовать себя неловко?
— Да?
— Ты часто так делаешь, — заметил он, и в голосе мелькнула тень веселья и любопытства.
— Делаю что?
— Задаёшь вопрос, когда даёшь ответ. Как будто просишь разрешения из страха перед реакцией другого.
Его руки двигались между нами. То, что ему не нужно было смотреть, чтобы разложить игровое поле, подсказало мне: он так же привык ощущать под пальцами гладкие края и острые углы, как и я.
— Ну, я не знаю, как ты отреагируешь, — сказала я осторожно. — Ты и весь остальной мир.