Моё внимание отвлекло тепло под ладонями. Было достаточно темно, чтобы я не сразу заметила обесцвеченный камень под руками, но не настолько темно, чтобы пропустить дыру, образовавшуюся в полу.
Плиты треснули, образовав короткую сеть разломов, сходящихся к небольшому отверстию. Разрушение, которое могло быть вызвано только одной причиной.
— Нет! Нет, нет, нет.
Я прикусила губу, чтобы не закричать во второй раз.
— Только не это.
Элмут предупреждал меня, что моя сила не останется скованной навсегда. Но я бы предпочла ещё несколько лет отсрочки. Однако слабая вибрация была настолько едва заметной, и теперь я вовсе не чувствовала её в своём теле.
Просто утечка. Всего лишь небольшая утечка. Она была совершенно не похожа на ту силу, что обрушивала горы. Облегчение пролилось на меня, как поток тёплой воды.
Это был всего лишь случайный выброс. Микроскопический. Мимолётный. Я же не просыпаюсь каждое утро лицом к лицу с крысой.
Кстати, о незваном госте…
— Посмотри, что ты заставила меня натворить!
Пот стекал у меня по спине. Я скривилась в сторону логова зверька.
— Почему ты всё ещё здесь? Я же оставила окно открытым для тебя!
Никакого движения.
— Я не хочу делить свою комнату с крысой. А уж тем более свою кровать! Тебя что, никогда не учили согласию? Я тебя не приглашала.
Ни звука.
— Если собираешься здесь остаться, тебе запрещено приближаться ко мне. Ты сослана на другой конец комнаты. Я обозначу границу, и всё остальное — запретная зона, понятно?
Возможно, я сходила с ума, но в одном была уверена. Заснуть снова у меня не получится никогда. Между дырой, насмехающейся надо мной с пола, списком имён на прикроватном столике и голосом в голове, который повторял, что мне здесь не место — и который подозрительно напоминал голос Флорио Беатора, — у меня не было ни единого шанса уснуть.
Проклиная себя вполголоса, я натянула ботинки, надела форменную куртку и направилась к одной очень знакомой скале.
***
Я знала головоломки. Я умела направлять свои мысли так, чтобы одновременно разбирать несколько сценариев и стратегий. Решение находилось всегда.
Даже преподаватель, чьей целью было меня унизить, не стал бы заставлять нас анализировать бессмысленное упражнение. По крайней мере, на это я надеялась, стоя на краю обрыва, где рассеянный ночной свет делал каждый камень более крутым и угрожающим, чем днём. Мне бы хотелось лучшего освещения. На вершине этой горы не было люмис — а ведь они сделали бы эту картину теплее.
Мне нужно было упорядочить свои мысли. Я осторожно села на землю, там, где дрожащая почва переходила в камень.
Если бы только у меня был доступ к доске победы. Игровые фигуры всегда приносили мне глубокое внутреннее спокойствие, и мои мысли сразу выстраивались вокруг наилучших стратегий. А они не предусматривали жертву богини в самом начале.
Рассеянно я погрузила палец в землю и начертила знакомые линии клеток.
Если моей главной проблемой было смертельное падение, которое меня ожидало, значит, должен существовать способ это обойти.
Обойти гравитацию? Великолепный план.
Что сделали бы мои родители?
Ответ пришёл мгновенно. Они были божествами Мунди. Героями, воинами, лишёнными страха. Они бы прыгнули на ту площадку, зная, что кто-то другой рисковал бы куда больше, чем они.
Может быть, если я просто позволю себе соскользнуть вдоль стены…
Я окажусь унесённой обвалом этой хрупкой скалы.
Я опустила взгляд на свои каракули, удивлённая тем, что узнала в них расстановку партии победы, которая не выходила у меня из головы с самого утра.
Я замерла, глядя на стрелки, которые начала рисовать, чтобы обозначить следующие ходы.
Беатор был прав. И ошибался. Да, Леандр и Армани, обожаемые божества Мунди, прыгнули бы. Но за их плечами были бесчисленные годы опыта. Они знали, что делают. Они знали своё тело и свои возможности. Они были знакомы с правилами игры.
Не прыгают с закрытыми глазами. Не прыгают, не зная, что ждёт внизу. Ни один хороший воин Мунди не был настолько импульсивным и глупым. Нужно всегда иметь на один ход больше, чем сама игра — какая бы партия ни велась.
Я ещё не была готова. Но стану.
Вытерев руки о штаны, я опустилась на колени у самого края.
Опасно близко к обрыву.
Под моими ногами не было вибрации. Как и раньше днём, я не чувствовала жизнь Мунди. Эта гора была хрупкой, готовой рухнуть.