— С таким послужным списком у вас никогда не возникало желания присоединиться к Стражам? — спросила я, когда мои вопросы иссякли, а она перестала делиться подробностями.
Она не спеша сделала глоток и поставила чашку на стол.
— Я всегда считала это обучение элитарным.
Я чуть склонила голову набок.
— Разве вы не думаете, что те, кто потенциально будет помогать божествам, должны быть подготовлены на уровне этой задачи?
— Соответствовать уровню — не значит как можно дольше оставаться в фиолетовой форме или проходить череду абсурдных испытаний.
— Это правда. А что для вас значит соответствовать уровню?
Теперь мне было искренне интересно.
— Чтобы служить божеству, равно как и целому миру, нужно отказаться от мечты о славе или признании. Самоотречение — вот его синоним. Преданность своему существу и своей жизни, отречение от любых других интересов.
Мой живот болезненно сжался от этого мрачного описания.
— А радости жизни? Досуг? Увлечения?
Она покачала головой.
— Думаю, такая ответственность не может существовать без жертвы.
***
— Я впечатлён.
— Правда?
Я подняла голову, чувствуя, как щеки начинают ныть от постоянной улыбки. Лукас кивнул, уже в восьмой раз отбрасывая прядь волос, падавшую ему на лоб.
— Немногие смертные обладают смелостью и навыками, чтобы стать новобранцами. И, разумеется, вы — божество. Вы исключительны по определению. Но никто не ожидал, что вы решитесь на такое обучение.
— Мне нравится фиолетовый?
Я пожала плечами. Он рассмеялся.
— Уверен, есть множество других причин, но эта форма действительно вам очень идёт.
Его взгляд быстро и учтиво скользнул по всему моему телу, но затем задержался на мне, его губы едва заметно шевельнулись. Это был комплимент? Ему нравилась моя внешность? Ладно. Это… Ладно.
Я спряталась за чашкой, на мгновение забыв о горьком вкусе, лишь бы увлажнить пересохшее горло.
— Самый молодой страж, значит, — заметила я, чтобы сменить тему.
Лукас скривился.
— Возможно, моя тётя немного преувеличила.
— Сомневаюсь, что она выдумала такой значительный факт. Не пытайтесь скрывать столь впечатляющее достижение.
— Спасибо, моя госпожа.
— Можешь называть меня Аврора. И перестань мне выкать, — сказала я со смехом.
Его лицо вспыхнуло алым, и я тихо хихикнула.
— Для меня это честь, Аврора.
По какой-то причине я напряглась, услышав, как он произнёс моё имя.
— Я до сих пор не спросила, в чём заключается область твоих исследований? После двадцати минут разговора — стыдно признаться.
— Ты тоже можешь обращаться ко мне на «ты». И я ни за что не хотел бы, чтобы ты испытывала стыд. Мои исследования находятся в конфиденциальных досье Комиссии богов. Поэтому естественно, что я не распространяюсь о них на всё святилище. Я вхожу в комитет по изучению древних магических реликвий, повлиявших на Мунди. На жизнь смертных, разумеется, но также и на путь божеств.
Я застыла, чувствуя, как во рту скапливается слюна. Магические. Магические предметы. Значит, вся Комиссия знала об их существовании. Если известие Элмута так сильно меня поразило, винить я могла только себя. Я слишком долго жила в своём внутреннем мире, не интересуясь тем, что происходит вокруг. Мне ещё многому предстояло научиться.
Я наклонилась вперёд.
— Любые реликвии? Например, ложки, мечи…?
Не он ли был именно тем человеком, с которым мне следовало поговорить? Исследователи Мунди. Возможно, Комиссия ошибалась, и Эвандер с Амброзом не были единственными, кто обладал сведениями о Сияющем.
— Возможно, если ложка, которой ты размешиваешь свой чай, станет знаменитой, я займусь её изучением.
Я опустила взгляд на свою чашку.
— Тогда у тебя будет преимущество — сможешь сказать, что был в первом ряду.
— Это наверняка повысило бы мой авторитет среди коллег, это точно, — рассмеялся он. — Я мог бы изучить литейщика, который её изготовил, сплав, который он использовал, минералы, которые были добыты, тип почвы…
Я узнала внезапное воодушевление, прозвучавшее в его голосе. Оно зажгло и моё.
— Ты уже изучал почвы Мунди и влияние её магии на мир? — спросила я.
— Случалось. Я чаще изучаю труды других исследовательниц, чем сам участвую в подобных исследованиях. Идеи Роу кажутся мне захватывающими.
Моя чашка слишком громко звякнула о блюдце, но это не помешало мне расслышать насмешливый смешок презрения за моей спиной. Я прочистила горло.
— Кеннет Роу? Теория твёрдых пород?