— А ты помнишь, как Шимейн застряла ногой в колючем кусте? Ты тогда сделала ту очень крутую штуку с…
— Да, да.
Разные. Мы были такими разными. Я больше не была прежней, это правда. И дело было не в том, что мне действительно нравились все эти занятия и натянутые разговоры. Но тогда было легко притворяться, чтобы проводить время с друзьями. Легко пытаться втиснуться в форму, которая заставляла меня подгонять под неё свою личность. Я ещё не провела достаточно времени наедине с собой, чтобы понять, что достойна быть показанной миру, достойна того, чтобы меня ценили за то, кто я есть, а не за то, кем я думала должна быть.
И чем больше Роман говорил о «старых добрых временах», тем яснее я вспоминала, насколько несчастной была, пытаясь жить чужой жизнью. Я провела пять лет в одиночестве, в изоляции, но, если это позволило расцвести настоящей мне, значит, оно того стоило.
Жаль только, что для этого понадобились трагедия и сильная травма. Я бы хотела, чтобы они увидели меня такой. Хотела бы показать своим родителям, что могу быть смелой и полной красок, что могу сиять в этом мире, а не гасить свой свет.
Мой интерес к разговору угасал. И вскоре я уже различала лишь каждое второе слово. Мне приходилось сохранять приветливую маску, потому что Роман продолжал своё путешествие по воспоминаниям.
— Я налью себе ещё, — резко сказала я, не зная, перебиваю ли его на середине фразы. — Тебе тоже?
Он посмотрел на пустое место перед собой, где не было чашки, потому что, по всей видимости, после бесчисленных встреч я забыла начать с предложения чая.
— Нет, спасибо.
Я кивнула и повернулась к нему спиной, делая вид, что наполняю свою чашку.
На самом деле я пыталась скрыть зевок, который растянул мою челюсть. Эвандер, по-прежнему прислонившийся к столу с угощениями, наблюдал за этим в первом ряду.
— Если уснёшь, — прошептал он, — мы сразу отнесём тебя в твою комнату.
— Вы даже не попытаетесь разбудить меня, чтобы я закончила встречу с Романом?
— Ты имеешь в виду что-то вроде снотворного зелья? — тихо вмешался Амброз, которого я не заметила, как он поднялся.
Я поджала губы, чтобы не улыбнуться.
— Хочешь, чтобы я его выгнал, богиня?
Да.
— Нет, это было бы невежливо.
— Знаешь, что говорят о вежливости?
— Что вы хотите сбросить её со скалы?
Я не успела предугадать их реакцию, понять, вызовет ли моя фраза улыбку или даже смех, удивлённо поднятые брови или тихо прошептанное «маленькая хитрюга».
— О чём это вы говорите? — внезапно спросил Роман за нашей спиной.
Челюсть Эвандера дёрнулась. Амброз открыл рот, и на его лице появилось садистское выражение.
— О твоей…
— О твоём терпении сегодня, — перебила я его, подходя к Роману, чтобы избежать инцидента. — Ты пришёл последним после того, как уступил своё место на гала-церемонии.
Смертный пожал плечами.
— Меня это не беспокоило, я знал, что мы всё равно увидимся так или иначе.
Я не смогла сдержать, как у меня сморщился нос. Чем больше он говорил, тем сильнее меня накрывала волна отвращения.
— Твоё имя было в списке, — выпалила я, прежде чем осознала, что, произнесённые вслух, эти слова звучат ещё резче.
Роман подался вперёд, уперев локти в колени, и я рефлекторно откинулась на спинку дивана.
— Должен признаться, я был обеспокоен, когда услышал об этом союзе и передаче силы. Это… Никто из нас такого не ожидал. И связать себя с незнакомцем на всю оставшуюся жизнь — это действительно трагично, Аврора.
Я едва не фыркнула, наблюдая, как он корчит лицо, изображая сочувственную печаль.
— Именно поэтому я согласился, чтобы меня включили в список. Ты заслуживала увидеть там кого-то, кого знаешь и кому доверяешь.
Я тебе не доверяю. И, если на то пошло, я едва тебя знаю.
Я прочистила горло, провела влажными ладонями по брюкам и поднялась. Роман поднял голову, сбитый с толку.
— Это разделение, а не передача, — сообщила я.
— Прости?
— Мне пора идти. У меня был долгий день, и мои обязанности как божества не исчезают даже в хорошей компании.
— А, да, конечно.
Он тоже поднялся. Я сделала шаг к двери, показывая ему направление.
— Может быть, мы могли бы увидеться как-нибудь вечером, поговорить более приватно. Ты могла бы зайти ко мне, у меня есть жильё в столице, и…
— Я ничего не могу обещать. Обучение занимает всё моё время, и я не знаю своего расписания заранее.