Ты не была одна все эти последние дни.
Я проигнорировала это тревожное тепло, которое вдруг поселилось в моей груди, и сосредоточилась на той, кто собиралась меня спасти. На Мемнон, богине разума.
— Мы только в самом начале испытания, лепесток. Не спеши радоваться. Ещё многое нужно уладить. В частности, найти место, способное удержать твою энергию и возможные утечки силы.
— Их не будет, — уверенно заявила я, что было довольно смело для человека, который тратил по пять минут на решение, стоит ли лично приветствовать каждого члена своей секции каждое утро.
Мемнон высвободилась из моих объятий и резко отстранила меня на расстояние вытянутых рук. Я моргнула, сбитая с толку.
— Ты должна понять: это испытание разума. Ты не будешь в своём обычном состоянии. Ты не будешь в сознании.
Ладно, если мне придётся доверить своему бессознательному успешное прохождение испытания на контроль, у меня, возможно, возникнут трудности. Но на этом этапе уже ничто не могло заставить меня отступить.
Был ли это мой третий вариант? Мой выход? Ни союза со смертным, ни тайной шпионской работы.
— Могу ли я подготовиться к этому испытанию? Потренироваться?
Мемнон посмотрела на меня с жалостью.
— Ты слишком под влиянием смертных, лепесток. Нет, ты либо готова, либо нет. Магию разума обмануть невозможно.
Мои надежды упали к моим ногам. Никакого нового выхода.
Мне нужен был меч. Теперь — больше, чем когда-либо. С ним я смогла бы пройти испытание. С ним у меня появилась бы настоящая гарантия получить то, чего я желала.
Если Эвандер был прав и я не могу его получить, значит, мне суждено потерпеть неудачу. Я не могла сдаться сразу. И, возможно, мне придётся добыть его у них за спиной.
Так что нет, это был не шаткий план. Это был мой новый План.
Мы никогда не могли бы стать причиной её страданий. Мы никогда не могли бы отправить её на землю.
— ОТРЫВОК ИЗ ДНЕВНИКА
Возможно, они и правда забыли, что обещали мне тренировку. Ослепительные лучи солнца заставляли меня щуриться каждые пять секунд всякий раз, когда я вглядывалась в горизонт, пытаясь различить две знакомые фигуры. Я так сильно ожидала их появления, с узлом тревоги в животе, что мой завтрак приобрёл вкус чая Мемнон. Я высунула язык, пытаясь избавиться от этого отвратительного привкуса во рту.
Широкие движения справа привлекли моё внимание. Другая группа новичков пользовалась солнечной погодой, чтобы урвать дополнительные часы тренировок. Их представление о тренировке, надо сказать, выглядело довольно интенсивным. Но больше всего сбивали с толку взгляды, которые они время от времени бросали в мою сторону.
Я повернулась к Мал, лежавшей на траве, подложив под голову свою сумку, скрестив руки и ноги. Идеальная картина расслабления. Ложная картина. Меня этим больше не обманешь.
— Что они делают?
— Распускают хвост, чтобы показать тебе свои самые красивые перья, — ответила она, даже не спросив, о чём именно я говорю.
— О чём ты вообще?
— Тренируются перед тобой, чтобы продемонстрировать свой талант. Крайне самонадеянно, если хочешь знать моё мнение.
Я снова посмотрела на новичков, ещё более растерянная, чем прежде.
— Почему?
— Чтобы ты выбрала их в качестве Стражей по окончании обучения, — объяснила Гризельда, только что завершившая серию технических растяжек.
Осознание заставило жар подняться к моей шее.
— Я не выбираю Стражей Мунди. Этим занимается Комиссия богов.
— Тебе придётся сказать это им, — подчеркнула бывшая солдатка, указывая пальцем на группу.
Я широко распахнула глаза, наблюдая за зрелищем, разворачивающимся передо мной. Один из новичков оказался погребён под тремя своими товарищами. Одним движением руки, от которого напряглись его обнажённые мышцы, он поднял их тела с криком усилия.
— Пф, я могу сделать это во сне, — вмешался Аксл, который до этого почти не разговаривал со мной весь день.
— Это нелепо…
— Не будь к ним слишком строга, — поддразнил меня глубокий голос. — Они всего лишь пытаются произвести на тебя впечатление, Аврора.
Мне пришлось приложить ладонь козырьком ко лбу, чтобы разглядеть новоприбывших, но у меня не было ни малейшего сомнения, кому принадлежит этот голос.
— Они пытаются и терпят неудачу, — добавил Амброз. — Они смешны.
Всплеск радости, захлестнувший мою систему, можно было бы изучать. Так же, как и ощущение, будто в моём животе что-то расцветало. И мгновенное смущение.