- Все нормально? Нигде не болит?
- Болит, - прошептала я.
- Где? - Олав взволнованно приподнялся на локте, глядя на меня встревоженно. Я взяла его руку и потянула вниз, сама положила на лобок и развела ноги.
- Здесь… Горит. Чувствуешь?
Пальцы Олава легко проскользнули по коже. Я была вся влажная и он все, наконец, понял.
- Ах ты развратная девчонка, - прошептал с искренним восхищением. - Значит, - он стал ласкать меня и пришла моя очередь стонать и задыхаться. - Понравилось, да? Тебе понравилось?
- Да-а…
- С ума сводишь... Горячая... моя огненная девочка…
Олав шептал и шептал, покрывая поцелуями мою шею, спустился ниже. Приподнявшись и оседлав мои бедра, с наглой торжествующей ухмылкой сжал и стал играть грудью. Сжимал, дерзко дразнил соски большими пальцами, а потом оттягивал их, зажав, и резко отпускал, заставляя все мое тело тянуться за его руками. Я, тяжело дыша, извивалась под ним и, закинув руки, комкала подушку. Олав наклонялся и влажно, нежно целовал самые кончики напряженных сосков, обводил языком, оставляя мокрый холодящий след, а потом отстранялся, ерзал, на мне так, чтобы член потерся о мой живот. От этого меня скручивало болезненной острой судорогой, и я постанывала от муки и теперь уж точно — от нетерпения.
Но Олав только снова на грани грубости сжимал груди, стискивал их вместе и начинал все снова. Опять его крупные пальцы дерзко щекотали соски, снова оттягивали и снова влажный язык…
Это было ни капельки не трепетно и не нежно. Он распоряжался мной, самым развратным и пошлым образом сжимая и тиская мои груди так, что мне показалось, что они были созданы именно для этого – для его крупных, шершавых ладоней и до этой минуты вовсе не знали ни одного прикосновения. Олав ласкал меня со знанием дела, немного грубовато и прямолинейно, но кто бы знал, как мне это нравилось.
- Расскажи, что чувствуешь…- потребовал он шепотом. Я бы ни за что не подумала, что Олав такой в постели, но его болтливость превращалась в совершенно непотребный и с ума сводящий шепот. Он говорил ужасные непристойности, и я была в ужасе. Никогда не думала, что в постели можно вести себя ТАК!
Я закусила губу, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли в слова.
- Приятно… - прошептала, не в силах остановить свое тело. Я извивалась под Олавом. - Мне нравится. Так жарко...
- Что именно тебе нравится?
- Небеса, да все мне нравится! ВСЕ! Пожалуйста… Олав… - я просто не могла этого сказать. Ни за что бы не смогла признаться, что меня возбуждает то, как он со мной… не галантен. Что он владеет мной, как, наверное, овладевал своими служанками и крестьянскими девками. Что мнет мою грудь, а не дышит на нее как на хрустальную. Разве я могла сознаться в этом? Ни-за-что!
Я чувствовала себя наполненной лавой, чувствовала всю свою кожу и каждую мышцу. Еще никогда я настолько хорошо, отчетливо и с таким наслаждением не чувствовала своего тела.
Когда Олав снова наклонился над моей грудью, я сама стала толкать его голову вниз. Он засмеялся.
- Уже не терпится? - маг распутно высунул язык и быстро-быстро пощекотал сосок самым кончиком. Я застонала не столько от ласки, сколько от того, как жарко это было видеть.
Я закивала и закусила губу. Мне и правда не терпелось.
Олав поерзал, спускаясь, и подхватил меня под колени. Закинул ноги себе на плечи и стал чертить языком дорожку ниже и ниже. Всосал мой пупок до отчетливого чмока и стал мять ягодицы так властно, что меня затрясло. Я чувствовала бесстыдные запахи нашего общего возбуждения, жар его кожи и свой пот, выступивший над губой и по телу. Комната прогрелась от нас, одеяло, прикрывающее наши греховные игры было отброшено, и в слабом свете лампы все стало обнажено. Он, я и бесстыдная поза, в которой мы на мгновение замерли. Олав посмотрел на меня снизу и меня еще сильнее затрясло. Я горела.
Я сама убрала ноги с его плеч и раскинула бедра, выставляя себя.
- Пожалуйста… Пожалуйста… - зашептала я уже не помня себя от желания. Олав несколько секунд смотрел на меня, а потом вдруг стал настолько серьезен, что я испугалась, что сделала что-то не так. Он выпрямился, встал на колени и, подхватив мои ноги, рывком притянул к себе. Я затаила дыхание, проехавшись по постели. Глаза Олава потемнели, тело все в горячей испарине поблескивало. Он снова стал тем Олавом, который плевать хотел на нежности и расшаркивания. Устроил мои ноги, помог себе рукой и…
Я закрыла глаза и зажмурилась, боясь, что сейчас опять будет больно. Но больно не было. Член легко и гладко, с небольшим усилием раздвинул стенки и вошел в меня, прокатываясь так просто и так естественно, словно это было не во второй раз, а в сотый. Олав уперся руками в постель, нависнув надо мной, закрыл глаза и тяжело дышал, мягко покачивая бедрами, покручивая ими, приспосабливаясь, вдавливаясь глубже и давая мне привыкнуть.