P.S У меня полетела нейронка, не смогла прогнать текст на орфографию. Если завтра всё будет работать, возможно перевыложу главу.
Всем приятного время провождения и хороших выходных.
Глава 12 Милана
Когда дверь полицейской машины открывается, я вижу отца. Он выглядит измождённым, а глаза потускнели. Сердце сжимается от боли — он всегда был для меня сильным, непоколебимым, а сейчас кажется, что жизнь выжала из него все силы.
Сегодняшний день изменил нашу жизнь на «до» и «после». Никогда в жизни не думала, что такое может произойти с нами.
— Папа... — мой голос дрожит, и я делаю шаг вперёд, но Макар мягко кладёт руку мне на плечо, останавливая меня. Его взгляд строгий, но в нём есть нотка заботы.
Отец медленно выходит из машины, оглядываясь вокруг, будто не верит, что снова на свободе. Его взгляд встречается с моим, и я вижу в нём смесь облегчения и стыда. Он пытается улыбнуться, но это больше похоже на болезненную гримасу.
— Милана... — его голос хриплый. Я не могу сдержаться и бросаюсь к нему, обнимая так крепко, как только могу. Его руки обвивают меня в ответ, и я чувствую, как он дрожит.
— Всё хорошо, папа, — шепчу я, хотя сама не уверена в этих словах. Зимин наблюдает за нами с холодным выражением лица, будто эта сцена его совершенно не трогает. Макар стоит рядом, напряжённый, готовый вмешаться, если потребуется.
— Ну что ж, семейное воссоединение состоялось, — произносит следователь, прерывая момент. Его голос звучит так, будто он наслаждается своей властью. — Надеюсь, вы не забудете, кто сделал это возможным.
Отец отводит взгляд, а я с трудом удерживаюсь, чтобы не сказать что-то резкое. Макар делает шаг вперёд, его плечи напряжены, но он молчит, явно сдерживая себя.
— Папа, пойдём домой, — говорю я, стараясь не смотреть на Зимина. Отец кивает, и мы медленно направляемся к воротам. Макар идёт рядом, его присутствие словно щит, защищающий меня от липкого взгляда следователя.
Краем глаза замечаю, как к следователю выходят некоторые ребята, работающие у нас в охране.
Когда мы оказываемся внутри двора, я чувствую, как напряжение немного спадает, но внутри всё ещё бушует буря. Отец садится на диван, тяжело вздыхая, а я присаживаюсь рядом, держа его за руку. Макар остаётся неподалёку, его взгляд постоянно скользит к воротам, будто он ожидает, что Зимин вернётся.
— Дочь, расскажи мне всё, пожалуйста. Я не прощу себя, если Мусаев с тобой что-нибудь сделает.
Папа поворачивается ко мне. Его глаза отражают боль.
— Пап, то, что я сказала тебе пару часов назад в кабинете у следователя... Всё так и остаётся. Рамиль согласился помочь в ответ за то, что я буду работать у него в компании.
— Мне тоже кажется, это странно, — говорит Макар, присаживаясь в кресло напротив дивана.
— Почему странным? — спрашиваю тихо.
— Дочь, как я тебе и сказал, Бульдог, он не очень хороший человек... — начинает отец, но я не даю ему договорить.
— Я знаю, пап. Знаю все слухи, которые ходят про него в городе, но мы с ним договорились на то, что я буду работать у него в компании. Заниматься бумагами и чем-либо ещё. Не знаю. Смотря какую работу он мне даст. Для вас странно то, что он согласился нам помочь после того, как ты, папа, отказал ему в помолвке?
В комнате повисает гнетущая тишина. Отец смотрит на меня, его лицо напряжено, будто он пытается осмыслить мои слова. Макар молчит, но его взгляд становится ещё более сосредоточенным, словно он пытается разгадать загадку, которую никто из нас пока не понимает.
Я чувствую, как воздух становится тяжёлым, почти осязаемым. Никто не решается заговорить, будто каждое слово может стать взрывом. Отец наконец отводит взгляд, опуская голову, и его плечи слегка опускаются, как будто он сдаётся перед этой ситуацией.
— Ты уверена, что он не потребует большего? — тихо спрашивает Макар, его голос звучит осторожно, но в нём слышится тревога. — Такие люди редко делают что-то просто так.
— Я уверена, — отвечаю, хотя внутри меня всё сжимается. — Мы договорились. Разве ты не слышал разговор в ресторане? Я буду просто работать в его компании. Разве это не противоречит его слову, что я не буду с ним спать?
— Слово? — Отец поднимает голову, его взгляд становится острым. — Милана, такие люди не живут по слову. Они живут по выгоде. Ты уверена, что понимаешь, во что ввязалась?
— Папа, я сделала это ради тебя, — мой голос дрожит, но я стараюсь говорить твёрдо. — Ради нас. У нас не было другого выхода.
Отец тяжело вздыхает, проводя рукой по лицу, будто пытается стереть усталость и боль. Макар смотрит на меня, его глаза полны сомнений, но он ничего не говорит.