Это он. Это точно Рамиль. От него исходит такая аура, что даже дышать трудно. Он очень большой. Не просто большой — огромный. Это сколько же надо ходить в зал и есть химию, чтобы так накачаться. Белая рубашка так сильно обтягивает мышцы, будто сейчас треснет по швам.
Рамиль выглядит как бог и дьявол. Я таких мужчин ещё никогда не видела. В университете таких даже и не встретишь.
— С чем пожаловали, Милана Викторовна?
Он первым нарушает тишину, а я непроизвольно делаю шаг назад и упираюсь спиной в дверь. Мурашки покрыли всё тело от одного только голоса.
— Здравствуйте, Рамиль Исламович. Я хотела поговорить с вами, — кое-как получается говорить. Слова все забились в горле. От его взгляда, окидывающего меня с ног до головы, стараюсь вжаться в стену.
Божечки. Как же страшно.
— Ну проходи, раз поговорить хотела, — Рамиль делает знак рукой, что я могу присесть на диван, но я лишь отрицательно машу головой. — Проходи, говорю. Не дрейфь, не кусаюсь. Чай, кофе? Есть что покрепче. Хочешь?
Отказываюсь, но всё же решаюсь присесть. От напряжения каждую мышцу в теле начинает сводить судорога.
— Тогда слушаю. — Снова вздрагиваю от этого властного голоса.
Ну вот как такой мужчина может быть нереально красивым, но при этом очень опасным.
— Рамиль Исламович... — начинаю, но слова не идут. Смотрю на него. Стараюсь взгляд держать, но не получается. — Я пришла поговорить насчёт отца, — быстро выпаливаю и зажмуриваюсь. Кажется, если не буду на него смотреть, то меня не испепелят тем взглядом, которым на меня смотрит Рамиль.
— Ну говори.
— Мой отец... Он мне только сегодня утром рассказал про его проблемы. — Слёзы застилают глаза. — Сказал, что вы можете помочь. Но при этом я должна выйти за вас замуж. Папа мне всё рассказал. Потом я ушла к себе в комнату собираться на учёбу. А когда хотела поговорить с отцом, он тогда разговаривал по телефону с вами, а после сказал, что вы выкупите у него бизнес. Вот. Но я хочу вас попросить: вы можете жениться на мне? Просто понимаете, папе очень важен этот бизнес. Он его начал, когда я родилась. А я росла без мамы. Папа всегда рядом был. Вот он с моего рождения как начал этим заниматься, чтобы у меня всё в будущем было, так и продолжал до недавнего времени. Вы можете помочь папе? Не выкупать его бизнес, а помочь. А я за вас замуж выйду, как вы и договаривались. Когда я к отцу в кабинет пришла, уже хотела согласиться, но он сказал, что не в праве лезть в мою жизнь и решать за меня. Тогда уже было поздно.
Выпаливаю всё на одном дыхании. Посмотреть прямо в глаза Рамилю не могу. У него такой взгляд, что кажется: если бы можно было им убивать, он бы сделал это ещё в тот момент, как только я вошла.
- Нет, Милан. Ты права. Уже поздно.
Звук вибрации телефона из сумки разносится по кабинету.
- Ответь уже, надоело жужжание.
Быстро достаю телефон. Семь пропущенных от Макара. Видимо, когда я говорила, не услышала, как он звонил.
- Макар, я занята, - говорю быстро, потому что сейчас думаю совсем о другом.
- Мила! Твоего отца забрала полиция. Мне всё равно, что ты там делаешь, сейчас же спускайся. Я жду тебя.
- Что? Какая полиция? За что?
Хочу сказать, что сейчас спущусь, но не успеваю. Рамиль вставляет своё слово.
- За незаконное ведение бумажных махинаций, - говорит и поворачивается в мою сторону. Смотрит прямо в глаза.
Сердце перестаёт биться. Лёгкие будто спазмом свело. Что всё это значит?
- Милана! - слышу голос Макара, зовущий меня. Но перед глазами уже всё плывёт.
- Я перезвоню, - говорю и отключаюсь. - Что значит за незаконное ведение бумажных махинаций?
Я знаю, что это такое. Я учусь на втором курсе юридического. Знаю законы, статьи. Но всё будто вылетает из головы. Смотрю на Рамиля и не верю в то, что слышу. Слёзы ручьём стекают по щекам.
- Твой отец, Милана, вёл чёрную бухгалтерию. Его ведение бумажек смахивает чем-то на отмывание денег. И он это промышлял не один год. До семи лет лишение свободы. И я бы мог помочь, но вот видишь в чём дело. Твой папаша решил не влезать в личную жизнь дочурки. Ну раз так, то хозяин — барин. Ваш бизнес и без того был уже моим. Просто твой отец забыл об нескольких бумагах. Так что покинь кабинет. Всего доброго.