Руки, сжимающие мою талию, теплое дыхание у виска, щекочущие щеку пряди выбившихся из строгого пучка волос — все это отвлекало, будоражило и волновало. Совершенно не те эмоции, которые я рассчитывала испытывать в походе.
Эдак недолго и в собственного мужа влюбиться!
А потом страдать из-за его гарема или следовать на плаху, потому что кое-кто слишком упертый и принципиальный.
Спасибо, не надо.
Поместье генерала в Шаньяне располагалось в центре крепости. Собственно, выглядело оно как уменьшенная копия оной и наверняка служило последней линией обороны в случае отчаянной осады. Защитники вполне могли продержаться внутри довольно долго: узкие переходы отлично подходили для засад, обилие тайных ходов связывало воедино отдельные здания, а несколько колодцев, питавшихся от разных подземных источников, обеспечивали чистой водой. Не отравить, не подобраться.
Встречали нас всем городком, но у ворот поместья собрались самые близкие.
Те самые тетушки и прочая родня.
Тьенхэ происходил из простой семьи, что поколениями трудилась на рисовых полях. Родители его ушли из жизни рано, и малыша растила вся деревня. Точнее, пользовалась дармовым детским трудом, но ребенок воспринимал это как заботу и возможность принести пользу.
Что угодно, лишь бы не выгнали на улицу.
После его внезапного взлета в генеральское звание все мало-мальски связанные с ним кровными узами вспомнили об этом, а добросердечный и покладистый господин Рейн только рад был облегчить жизнь окружающим. Всем выдал непыльную должность при поместье или же в провинции. Так обе сестры его матери резко возвысились: одна стала старшей надзирательницей и отвечала за дисциплину среди слуг, другая — управляющей, следящей за припасами и прочим бытом.
Именно с ними мне предстояло воевать в ближайшее время.
Дамы за прошедшие годы расслабились и возомнили себя владелицами поместья. Слуги боялись их как огня: изощренностью наказаний и строгостью две госпожи Тянь могли поспорить со столичными палачами.
Так что мне придется не просто пошатнуть их авторитет, а еще и выплыть против течения интриг и сплетен. Даже моей сестрице в дораме это стоило немало сил и нервов. Я же не настолько коварна, как Вейэр.
Зато в курсе некоторых грязных секретиков почтенных матрон.
Сразу вываливать их не стану, посмотрю сначала, как меня примут. Вдруг удастся избежать противостояния?
Ну мало ли, я им понравлюсь.
Надежда оказалась тщетной.
Первый же визуальный контакт показал, что принцессе здесь не рады.
Старшая госпожа Тянь, которая управляющая, смотрела нагло и прямо. Даже не подумала присесть в поклоне, будто я здесь гостья, а не полноправная хозяйка!
— Хэ-эр, племяш, устал, наверное, проходи, отдохни с дороги! — запричитала младшая тетушка.
Я выразительно покашляла, слезая с лошади.
Ну в самом деле, могли же не признать во мне женщину!
Одежда мужская, лицо полускрыто шляпой. Кто ж подумает, что принцесса добровольно сядет на лошадь и протрясется всю дорогу рядом с супругом…
Глава 18
Тьенхэ тоже понял, что по доброй воле его родственники новую госпожу не признают. Несмотря на все добросердечие и прямоту, идиотом генерал не был.
Подхватил меня за талию и перенес из седла прямо на крыльцо.
— Моя драгоценная супруга, прошу, не гневайся, — негромко, но достаточно отчетливо, чтобы услышали все окружающие, произнес он. — Эти люди никогда не видели настоящей принцессы, потому не знают, как положено к тебе обращаться.
И повелительно добавил, глядя на остальных:
— Проявите уважение!
Старшая госпожа Тянь присела с видимой неохотой. На минималочках, так сказать.
Младшая и прочие слуги были пободрее и поскромнее.
— Приветствуем госпожу Рейн, — протянули они нестройным хором.
Я обвела их строгим взглядом, про себя благодаря мужа за сообразительность. Так, глядишь, и воевать в подполье не придется.
Сестрице в оригинальном сюжете повезло меньше. Она приехала отдельно, когда Тьенхэ в очередной раз умчался в глубину степей по служебной надобности, и несколько недель бодалась с наглыми тетушками, не желавшими выполнять элементарные распоряжения вроде «принести воды» или «помочь одеться».
Лишь позже, когда генерал вернулся в поместье, Вейэр устроила показательную истерику с топанием и слезами, после чего был наведен относительный порядок в рангах.