Что будет потом?
Мы растаем в небытии? Или мир все же продолжит существовать, пусть и вне сюжета? Насколько он настоящий — и насколько настоящие наши чувства?
— О чем думаешь так напряженно? — пророкотал генерал, придвигая меня ближе и безапелляционно устраивая мою голову на своем плече. — Поделись своими проблемами, драгоценная супруга, я их решу.
— Не уверена, — хмыкнула я, прикидывая дальнейшее развитие событий.
Вряд ли императору понравится мысль о моем братании со степняками. В честность кочевников никто не поверит, начнутся интриги, в худшем случае — попытки от меня избавиться.
А еще покушение на наследника не за горами!
Только вот вернуться в столицу мы сейчас не можем. Тьенхэ дан ясный приказ охранять рубежи империи. Нарушение его равносильно бунту и предательству.
Как бы мне обезопасить старшего брата?
По сюжету он мужик-то неплохой. И император из него получился бы приличный, не хуже главного героя. Тем более что Сюймину трон особо и не нужен. Ему куда интереснее изучать древние манускрипты и заниматься каллиграфией, чем корпеть до ночи над законопроектами и отчетами министров.
Нет, принца Хаорана надо спасать. Но как?
Впрочем, вскоре коварная судьба — или неумолимый сюжет — решили этот вопрос за меня.
*Домбра — вытянутый деревянный инструмент с длинным грифом, двумя струнами (из жил, конского волоса или металла) и грушевидным или каплевидным резонатором, издающий чистые, немного дрожащие, звенящие звуки. Играют на ней пальцами или медиатором, как соло, так и для сопровождения пения.
Глава 23
Возвращаться в крепость не хотелось категорически.
Казалось, стоит переступить порог поместья, вернуться в обыденные четыре стены, и то хрупкое, нежное, что связало нас с Тьенхэ, разобьется вдребезги.
Однако воинский долг прежде всего.
Муж и так нарушил с десяток запретов, когда пробрался во вражеский лагерь без войска, поддержки и личного разрешения его величества. Чем дольше мы здесь, тем больше шансов, что неведомый злопыхатель воспользуется ситуацией и обвинит генерала в измене.
Расставались с кочевниками трогательно.
Названная сестра обнимала меня, как родную, зазывая в гости в любое время. Стоявший рядом Алтан молча кивал, подтверждая каждое слово.
— Если тебе здесь так нравится, можем иногда приезжать, — вполголоса пообещал Тьенхэ, усаживая меня в седло и устраиваясь за спиной.
Я расслабленно растеклась по изученному за ночь вдоль и поперек мужскому телу, сетуя про себя на излишнюю броню. Сидеть так куда удобнее, чем выпрямившись, как палка, и соблюдая дистанцию.
— Можно. Поддерживать добрососедские отношения не помешает, — так же тихо отозвалась я. — Если повезет, Алтан станет нашим щитом против своих же, не пропуская их на нашу территорию.
— А ты коварна! — с ноткой восхищения шепнул генерал, разворачивая коня.
Нам еще предстояло разбираться с засевшими дома предательницами.
Ничего приятного разборка не сулила.
Тетушки отбивались до последнего. Как словесно, обвиняя меня во всех грехах («Сама сбежала, блудница!»), так и физически, когда их скрутили дюжие слуги, чтобы сопроводить в местную тюрьму. Обе госпожи Тянь выли и царапались, как бешеные кошки.
Но их это не спасло.
Судья приговорил их к покаянию и отправил в дальний монастырь — отрабатывать грехи.
Пусть будут благодарны, что не пытали и не казнили. Хотя могли бы. По закону предательство семьи каралось весьма строго. Тетушек спасло лишь то, что ни я, ни Тьенхэ не хотели громких разборок.
Около месяца мы наслаждались тишиной и друг другом. Ни нападений, ни тревожных вестей из дворца.
Но благодать не длится долго.
В один из жарких летних дней в ворота крепости постучали.
Отряд императорских личных стражей сопровождал евнуха, привезшего указ для Тьенхэ.
Нас он застал во дворе поместья. Там же и пришлось опуститься на колени, чтобы заслушать волю его величества.
— Генерал ван Шаньян могуч и милосерден! Он заключил мир и тем самым обезопасил границы империи Тан!
Так, награждение. Очередной титул или меч какой красивый подарят?
Рассеянно глядя на цветную плитку, я гадала, какое именно сокровище преподнесут моему мужу. Но дальнейшее стало полной неожиданностью:
— Его величество дарует прославленному генералу ван Шаньян брак!
Я похолодела.