— Руки уберите! Если снова откроется кровотечение, его уже не спасти! — рявкнула я, спрыгивая на Тьенхэ.
Муж привычно поймал меня в объятия и бережно поставил на землю.
Его величество вздрогнул.
— Юлиань? Это ты? — несказанно удивился он, оборачиваясь.
Я спохватилась и присела в поклоне.
— Да, отец. Я немного освоила лекарское дело на границе и разбираюсь в ранах. Особенно от стрел.
Тьенхэ многозначительно дернул бровью, но промолчал. Он-то точно знал, что спасать людей я умела задолго до замужества и отъезда. Однако раз я вслух выдаю именно эту версию, значит, так нужно.
Обожаю своего мужа.
— Ты сумеешь его спасти? — требовательно вопросил император, переводя взгляд обратно на наследника. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах стояла боль.
Первенец императора погиб, когда ему еще не исполнилось и года. И вот второй сын пребывает на грани смерти.
К нормальному отцовскому чувству бессилия и отчаяния примешивался политический оттенок.
Что делать, если наследник умрет? Назначать нового? Начнется смута…
— Я сделаю все возможное, отец, — я вновь присела, опустив глаза.
— Что она может? Всего лишь женщина! Она нигде не училась, что она понимает? — забормотали целители, оскорбленные до глубины души. И хором пропели: —Пересмотрите ваше решение, император!
Как по заказу, Хаоран отчаянно закашлялся. На губах выступила кровавая пена.
Плохо. Легкое все же задето. Вынимать стрелу нужно будет крайне аккуратно.
Придворные лекари спали с лиц и примолкли.
Вытащить с того света больного — задача не из простых. В данной ситуации больше шансов на то, что принц таки скончается.
— Ваше величество мудры, — поразмыслив, склонил голову старший целитель. — Пусть принцесса попробует.
— Трусливые собаки, — пробормотал император вполголоса, но услышали его все.
Лекари потупились, молча признавая правоту правителя.
Трусливые, зато целые.
А отвечать, если Хаоран не выживет, буду я.
Глава 26
Принца погрузили в мою повозку.
Остальные оказались слишком легкими или тесными и не подошли.
Я села рядом, Тьенхэ поехал верхом, одновременно присматривая за нами, чтобы никто не напал, и поддерживая морально. Юйшан ускакал в поместье за моей аптечкой. Я специально оставила ее на видном месте посреди спальни.
Брать с собой не стала. Выглядело бы слишком странно и нарочито.
Пусть на охоте несчастные случаи и не редкость, никто заранее к такому не готовится. Тем более придворные целители всегда поблизости.
Объясняться потом из тюрьмы не хотелось.
Его величество добрался в собственном паланкине, неспешно и с достоинством. К моменту, как он появился в спальне Хаорана, принца успели переложить, частично раздеть, срезав ткань, и подготовить его к операции.
На подносах слуги держали чистую масляную бумагу, инструменты, мази и порошки из моего арсенала, чистые бинты в огромных количествах — в поездке рана вновь открылась, несмотря на все усилия.
Я поняла, что после того как извлеку стрелу, придется попробовать сделать переливание. Иначе Хаоран тихо угаснет, не приходя в сознание.
То, что он отключился, даже хорошо. Не нужноприменять лишних травок. Но и плохо, потому что ясно видно — сил у принца осталось немного. У любого, даже самого молодого и здорового организма есть предел прочности, когда еще можно отпоить отварами и настойками.
Мы эту стадию уже миновали.
— Ваше величество, прежде чем я начну, позвольте провести небольшую проверку. — Я аккуратно опустилась на колени, готовясь умолять о прощении. — Мне нужна капля вашей крови. И если она подойдет, то дозволение проколоть вам руку и нацедить немного для принца.
— Что? — воскликнули сразу все в комнате, начиная от слуг и евнухов, заканчивая целителями.
Промолчал только император.
Он задумчиво оглядел сначала меня, затем бледного, хрипло дышащего Хаорана.
— Все вон, — приказал, не оборачиваясь.
Любопытствующих министров, евнухов и стражей как ветром сдуло. Попасть под горячую руку гневающемуся правителю — не самая разумная затея.
Избавившись от зрителей, император вновь перевел взгляд на меня.
— Ну, вставай уже, — с легким раздражением потребовал он. — Что ты хочешь проделать? Зачем тебе кровь?
Подозрение в его голосе вполне обосновано.
Кровь, как и прочие жидкости организма правителя, священна. А уж изымать ее, тем более резать для этого тело его величества — страшное преступление.