— Рана нехорошая. Принц Хаоран потерял много крови. Свою я уже проверила. У нас группа не совпадает… то есть мы не совместимы. Его высочество может умереть, если добавить неправильную, — пояснила, выпрямляясь. — А чью-то добавить нужно, иначе он все равно умрет.
— Попробуй слуг, — махнул рукой император, намереваясь призвать часть бездельников обратно.
Я поспешно возразила:
— Обычно проверяют первым делом самых близких родственников. И выше всего вероятность совпадения у отца или матери. Родная кровь, сами понимаете.
Его величество глубоко задумался.
Он явственно разрывался между нежеланием позволить себя ковырять и готовностью помочь сыну. Скорее всего, еще и сомневался в моих умениях, но тут уж без вариантов. Местные целители точно ничего сделать не смогут, и император это прекрасно понимал.
Одно то, что я взялась за безнадежный случай в надежде спасти брата, вызывало его молчаливое одобрение.
— Позовите наложницу Гуй, — наконец коротко приказал император.
Я выдохнула.
Не гневается — уже хорошо.
Надеюсь, у госпожи Гуй подходящая группа.
На этот раз нам повезло. Осквернять императора не пришлось: материнская кровь оказалась совместима. Два алых пятнышка расплылись в тазике с водой, смешавшись без комков и не густея.
— Прекрасно, — прошептала я. — Госпожа Гуй, я попрошу вас пока что выйти и немного подождать. Ваша помощь понадобится после того, как я закончу.
Бледная до синевы супруга императора кивнула, бросила прощальный взгляд на сына и покорно вышла. Из нее будто высосали воздух, оставив вялую аморфную оболочку. Тревога за сына стерла все краски с лица женщины, она даже позабыла про положенные в прическе шпильки и украшения — прибежала как была, практически «в домашнем».
Я глубоко вдохнула, натянула перчатки — обычные, тканевые, но хоть грязь из-под ногтей не занесу в рану.
Звать целителей на помощь не решилась. Еще напакостят чего из вредности, лишь бы женщина не преуспела, или спорить начнут.
Рядом Тьенхэ, вместе мы справимся с чем угодно.
Даже его величество выгнала. Он так грозно смотрел мне в спину, что у меня начинали трястись руки.
Родственникам не место в операционной.
Перевернув пострадавшего на здоровый бок, я взялась за стрелу.
— Вытаскиваем медленно. По моей команде засовываешь на освободившееся место бумагу, — распорядилась я, выдавая мужу еще одну пару перчаток.
Чжиэр сшила с десяток, а потом мы их кипятили и дезинфицировали, чтобы наверняка. И каждую — в отдельный чехол.
Максимум защиты в полевых условиях.
Мои незаменимые служанки застыли статуями за моей спиной. Поднести тазик, промыть, помочь, вытереть пот — не Тьенхэ же за этим гонять. Обе уже привыкли к виду ковыряющейся в чьих-то внутренностях хозяйки и умело избегали смотреть в ту сторону, чтобы не мутило.
Дыра в легком для здешней медицины практически неизлечима. Она и для нашей-то довольно сложна в обработке, а без нормальной аппаратуры, лекарств и прочего — верная смерть. Однако я собиралась побороться за брата.
Не отдам его на откуп сюжету.
Не позволю устроить переворот и втянуть Тьенхэ в проблемы.
Решим вопрос с заговорщиками иначе. Они все равно рано или поздно совершат ошибку. Уже совершили — когда посягнули на жизнь генерала.
Если бы не это, мы бы не встретились.
Он женился бы на другой принцессе, а я сбежала, обосновалась на юге и не вспоминала бы про дворец.
Но все случилось как случилось. Теперь семейство Сюй — мои личные враги.
И я с ними обязательно разберусь.
Кончик стрелы вышел вместе с очередным ручейком крови. Слабеньким — состояние пациента стремительно становилось критическим.
— Позовите госпожу Гуй, — приказала я, не повышая голоса.
Внимавшие малейшему звуку за дверями слуги тут же распахнули створки, пропуская наложницу.
— Ложитесь, откройте руку до локтя.
Чжиэр подоспела с жгутом и легким белым платком — прикрыть кожу.
Я с уважением относилась к традициям. Выставить тело на всеобщее обозрение — стыд и позор, а Тьенхэ все-таки посторонний мужчина, не родственник госпоже Гуй. Стоит соблюдать приличия.
Генерал сам все понял и притащил небольшую ширму.
Наложница Гуй благодарно кивнула и прикрыла глаза. Вся ее поза молчаливо свидетельствовала о готовности отдать мне все, что угодно, ради спасения сына. Хоть кровь, хоть достоинство с честью.
Мне большой жертвы не требовалось. Примерно чашку сцедить — и хватит.