Приспособление для переливания я заготовила давно. На всякий случай. Вот и пригодилось.
Вычищенные и остро заточенные перья — точнее, их основа, гладкая полая трубка — лежали в шкатулке, обеззараженные и обработанные. Я их еще раз ополоснула кипятком и использовала в качестве канюли* как для пациента, так и для донора. Посередине — палочка бамбука. Гибких шлангов пока не придумали, а больше ничего надежного, прочного и чистого мне в голову не пришло.
Госпожу Гуй устроили чуть выше, чем принца, и тонкая струйка устремилась вниз под силой тяжести. Я внимательно следила как за процессом, так и за Хаораном. Не станет ли ему хуже? Хотя куда уже…
Все-таки проверка в тазике ненадежна. Я могла ошибиться.
Но нет. Обошлось.
Не могу сказать, что его высочество порозовел, но дыхание немного выправилось, как и сердцебиение. Еще отваров в него влить, и побольше. Но это я уже оставлю на служанок.
Поблагодарив госпожу Гуй за щедрость, выпроводила ее за дверь и обессиленно рухнула на пол у постели принца.
Тьенхэ обеспокоенно присел рядом.
— Что-то не так? — шепотом спросил он, косясь на суетящихся Чжиэр и Чунь.
Им предстояло собрать испачканные тряпки, почти все использованные предметы выкинуть, часть перемыть и заново упаковать. Почти как медсестрам после операции.
Собственно, так оно и было. Мои незаменимые ассистентки!
— Устала, — пожаловалась, кладя голову на плечо супруга. — Вымоталась, как собака.
Тихий фырк согрел мой висок.
— Ты умница. И ты справилась, — прошептал Тьенхэ, устраиваясь поудобнее, обнимая меня и принимаясь поглаживать по макушке — там, где не мешали цветы и шпильки. — Теперь все зависит от Хаорана. А он молод и силен. Он тоже справится.
Я прикрыла глаза, слушая шепот мужа и позволяя себе поверить в лучшее.
Все наладится.
Все просто обязано закончиться хорошо.
Из спальни его высочества я вышла лишь спустя сутки.
Понадобилась еще одна процедура переливания. Принц перенес ее хорошо, наложницу Гуй знобило, но она держалась ради сына. К утру кожа Хаорана чуть порозовела.
Мы со служанками не спали всю ночь. Отпаивали пациента теплым отваром листа смородины и шиповника с медом, периодически проверяли рану и меняли повязки.
Император наведался с рассветом. Постоял над спящим принцем молча, отошел к двери, чтобы его не потревожить, и поманил меня ближе.
— Скажи правду. Он выживет? — требовательно вопросил он.
— Скорее всего — да, — кивнула я. — Пока рано говорить об этом. Мы прикладываем все усилия.
— Если сумеешь спасти второго принца, проси любую награду, — глухо уронил правитель.
Я вновь опустилась на колени.
— Поднимайся и говори.
— Помочь вашему величеству и моему дорогому брату — лучшая награда, — кротко сообщила я, не двигаясь.
Император коснулся моих локтей, настаивая.
Пришлось выпрямиться.
— Я уже понял, ты хочешь чего-то особенного. И даже догадываюсь, чего, — немного ворчливо заявил он. — Говори уже, не стесняйся.
— Прошу ваше величество отменить указ о помолвке между моим супругом и Янь Сюйхэ.
*Канюля — медицинское приспособление в виде полой трубки, которую вводят в кровеносный сосуд, дыхательные пути или другие каналы организма, чтобы ввести лекарства, перелить кровь, или обеспечить отток/приток жидкостей.
Глава 27
Император молчал, пауза затягивалась.
Я затаила дыхание.
Получится или нет?
Других подвигов с моей стороны больше не предвидится.
Я, конечно, собиралась помочь Тьенхэ очистить свое имя и найти расхитителей казенного имущества, но это на великое свершение не тянет. Скорее всего дело вообще замнут: слишком много там замешано придворных и аристократов. Хорошо, если их накажут, а могут и просто пальцем погрозить.
— Воля императора — это воля небес, — медленно, задумчиво произнёс его величество.
Я вовсе забыла, как дышать.
Отец бросил короткий, полный эмоций взгляд в сторону спящего Хаорана.
— Когда второй принц очнется, я отменю помолвку генерала Шаньян и дочери семьи Сюйхэ. — твердо заявил император. — Слово мое нерушимо.
— Благодарю, отец, — вновь присела я, сложив перед собой руки в знак величайшей признательности.
— Хорошо ухаживай за братом, — бросил его величество напоследок и вышел.
Излишне поспешно, будто пытался скрыть навернувшиеся слезы.
— Само собой, — прошептала, глядя на колышущуюся занавеску, закрывавшую проем.
И вовсе не из корыстных побуждений, хотя остаться единственной супругой Тьенхэ будет просто замечательно. А еще и потому, что кровавая бойня, что неминуемо произойдет во время переворота, унесет множество невинных жизней. Как настоящий целитель, я обязана сделать все возможное, чтобы это предотвратить.