К обеду стало понятно, что умирать прямо сейчас Хаоран не собирается. Я позволила себе отойти — император выделил нам с Тьенхэ временные покои по соседству с принцем.
Мы теперь супружеская пара, оставаться в моем девичьем флигеле, рядом с гаремом, неприлично.
На посту меня сменила сначала Чжиэр, потом ей на помощь пришла немного отдохнувшая Чунь.
Я проспала почти до ужина, измотанная переживаниями и сложной операцией.
Проснулась в полной темноте и с минуту соображала, где вообще нахожусь. После чего подскочила, как ужаленная.
— Спи, с ним все в порядке. Служанки присмотрят, — проворчал сонный Тьенхэ, закидывая на меня ногу для надежности и плотно прижимая к кровати, чтобы не удрала.
— Только проверю, и сразу назад, — клятвенно пообещала я.
Нога неохотно отодвинулась.
— Мы вышли на группу наемников, которым заплатилиза покушение, — добавил генерал. Я замерла с завязками халата в руках. — Они мертвы.
Чего и следовало ожидать.
— Ничего удивительного. Заказчик не дурак, — вздохнула, затягивая ленты и накидывая шаль.
Принцесса даже ночью должна выглядеть достойно и собранно. Три шпильки и заколка в волосах скрыли некоторую растрепанность прически.
— Ты знаешь, кто это. — Вопроса в голосе Тьенхэ не было.
— Догадываюсь, — уклончиво отозвалась я. — Но доказать не могу. Пока. Зато могу подсказать, как поймать его на живца.
Уговорить императора объявить на всю страну о кончине второго принца оказалось довольно сложно. Его величество посчитал это дурной кармой, сглазом и боги знают чем еще.
Но мой единственный, зато убедительный аргумент перевесил:
— Они попытаются снова. Не факт, что я сумею его спасти в следующий раз. Или вас.
— Не посмеют, — возразил император, однако уверенности я не услышала.
— Посмеют. Ваше величество, у меня нет улик, но мы можем попробовать заставить заговорщиков выдать себя. Для этого притворитесь убитым горем. Та, что первой придет к вам с напитком или супом, вероятно, виновна.
— Та? — переспросил его величество, прищурившись. — Ты же не задумала отомстить кому-то из моих наложниц? Имей в виду, ложь в моем присутствии карается смертью. Тем более попытка оговорить одну из благородных супруг.
Я поняла, что он и сам подозревает госпожу Сюй. Но не хочет в это верить.
Император далеко не дурак.
В то, что моя мать скончалась от неведомой хвори, он не поверил ни мгновения. Все было очевидно, как и то, у кого больше всего возможностей и поводов убрать соперницу.
Однако, как и у меня, у него не было улик.
— Будут жертвы, — отрешенно констатировал отец.
Я кивнула.
— Возможно. Среди солдат в основном. Однако если ничего не сделать сейчас, пострадает куда больше людей, особенно мирных жителей.
Его величество смерил меня задумчивым взглядом.
Мы сидели в беседке, ежась от рассветной прохлады. Синяки под глазами императора свидетельствовали, что спал он плохо. Вероятно, я выглядела не лучше — с этими полированными металлическими зеркалами не понять толком.
— Ты изменилась, — выдал наконец император.
Я скромно потупилась.
— Ваше величество, мы давно не общались. А после смерти матушки и вовсе перестали встречаться вот так, по-семейному. Откуда вам знать, что я за человек?
— Ты права, доклады не всегда могут заменить доверительную беседу. — Отец помолчал и тяжело вздохнул. В который раз за утро. — Пожалуй, зря я так отдалился от своих детей. И не присматривал за гаремом лично.
Последнее прозвучало скорее угрожающе.
Я поняла, что старшей наложнице Сюй не суждено стать императрицей.
Даже если не сумеем доказать ее вину, доверие его величества пошатнулось.
Как ни жестоко это звучит, но отравление супруги простить еще можно было. Все так делают, при дворе выживает сильнейший. Тем более в гареме: женщиной больше или меньше — неважно.
Но покушение на трон, на самого императора или наследников — это уже за гранью допустимого.
Весть о кончине принца разнеслась по дворцу мгновенно.
Его величество закрылся в покоях сына, не допуская никого. Придворные не смели тревожить императора в его трауре. Отец вернулся к себе лишь через два дня — посеревший, постаревший, будто выжатый.
Наблюдая за мучительным выздоровлением сына, онвымотался не на шутку.