Отец, искренне считающий всю эту затею с презентацией никому не нужным делом, запирался у себя в кабинете и часами там просиживал.
Андрей спросил меня:
— Чем он там занимается? Не иначе, пишет новую книгу.
Услышавший этот разговор Илья вмешался:
— Да он, наверное, просто от всех прячется. Я сам видел, как он целый час, не пошевелившись, простоял у окна. Я лично деда понимаю: на фига ему вся эта суета? Это бабушка и Алла у нас — люди светские, а по мне, так это все ерунда.
Вчера я искал Илью по просьбе мамы, и в его комнате на столе нашел раскрытый альбом, который он всегда возит с собой. Илья хорошо рисует, его без экзаменов, по творческому конкурсу, зачислили в архитектурный институт. Листы бумаги были покрыты рисунками почти сплошь, но в женских головках и лицах, встречавшихся то и дело на последних страницах, вполне узнавалась Лера, ее лицо, наклон головы. Я не стал говорить Илье о том, что знаю его тайну, в этом возрасте мальчишки очень обидчивы.
А про себя подумал, что это у нас семейное.
Отец спустился к обеду.
Когда все поднялись из-за стола, он задержал меня:
— Игорь, что, Михаил Исаакович приехал?
— Сегодня прилетает.
Отец помолчал, потом вздохнул:
— Мне нужно с ним встретиться и обсудить кое-что.
— Ну, может быть, прямо там и поговорите?
— Нет, нет. Это совсем не ресторанный разговор. Если можно, привези его прямо сюда.
Я кивнул:
— Да я и так его сюда привезу. Мама решила, что его мы разместим здесь. Все-таки он твой старый друг. Так что у вас еще будет много времени на то, чтобы побеседовать.
Он прикоснулся к моему плечу:
— Я хотел бы переговорить с ним до всей этой чехарды.
— Хорошо, я предупрежу его.
Я был удивлен и заинтригован. Михаил Исаакович — старый папин друг, но от их общих дел он давно отошел, последние годы он работал нотариусом, а сейчас, кажется, вообще не практикует. Зачем он папе срочно понадобился?
Я похолодел. Неужели отец все-таки догадывается? Мне самому профессор Неустроев, заведующий клиникой, не оставил никаких надежд.
Он тогда посмотрел снимки еще раз, снял очки и потер глаза.
— Игорь Владимирович, вы же понимаете, что чудес не бывает. Особенно в медицине.
Я понимал. Может быть, поэтому я стал чаще задумываться о семейных ценностях, о женитьбе, о том, что хочу, чтобы у меня была семья. Поэтому так легко согласился с маминой идеей провести отпуск на даче и Андрюху заманил. Я дал себе слово, что после презентации поговорю с братом.
Ксения отставила чашку, поблагодарила маму, как хозяйку стола, подняла на меня глаза:
— Игорь, у меня там что-то с замком сумки, ты не поможешь мне разобраться?
Я молча кивнул и поднялся из-за стола.
Мы прошли длинным коридором к лестнице. Едва за нами закрылась дверь комнаты, Ксения торопливо начала раздеваться.
— Ну, быстрей же! Времени совсем нет, а мне еще надо привести себя в порядок. — Она обернулась. — Ты чего? А, ладно, и так сойдет. Все равно ничего путного себе позволить не успеем.
Она сама расстегнула молнию на моих джинсах. Ошеломленный ее напором, я попытался, было, возразить, но как-то вяло и неубедительно.
Ксения умчалась в душ, а я остался лежать на разгромленной постели. Черт, как же это вышло-то?!
Я сел и взялся за голову, опершись локтями в колени. Вышедшая из душа Ксения была так победно хороша, что я малодушно подумал: «А может, пусть все идет так, как идет?»
Она вертелась у зеркала, что-то подрисовывая на лице. Рот с ярко-алыми губами был приоткрыт, и кончиком языка она касалась верхней губы. Почему-то мне стало неловко наблюдать за ней, я отвернулся.
Капризным голосом Ксения проворковала:
— Игорь! Надеюсь, мы здесь не задержимся надолго. Ты обещал, что после оглашения мы поедем куда-нибудь в экзотическое место, только ты и я.
Я вздохнул.
— Послушай, Ксения. Я тут на досуге о многом задумался. Может быть, нам не стоит так спешить со свадьбой?
Ксения прекратила краситься, рот ее закрылся, и около губ появились какие-то неприятные складочки. Она обернулась ко мне и резко выдохнула:
— Ты, что, передумал жениться? Что-то случилось?
— Да нет, не в этом дело. Просто мне кажется, что ...
Черт, как же я забыл, что Ксения по образованию психолог!
На ее лице появилась снисходительная улыбка, со вздохом облегчения она обняла меня за шею и промурлыкала:
— Как же вы, холостяки, держитесь за свою мнимую свободу! Если для тебя это так важно, я даю слово, что не буду на нее посягать. Ну, то есть после свадьбы мы будем вести такой же образ жизни, как раньше.