— Сережа, пойдем. Кажется, сейчас будет ливень. Спокойной всем ночи!
Сергей, молча игравший зажигалкой Зиппо в протяжение всего этого времени, сунул ее в карман, поднял голову и сказал:
— Извините, но я, пожалуй, действительно пойду.
Папа растерянно кивнул.
Я оглянулся по привычке на Андрея, и увидел выражение его лица, которое я не забуду никогда.
Ксения глянула на часы, улыбнулась:
— Действительно, уже поздно. Если никто не возражает, я поднимусь к себе.
Вслед за ней ретировался Михаил Исаакович. Он тронул отца за плечо, проходя мимо, и тот благодарно посмотрел на него:
— Спасибо, Миша.
Михаил Исаакович только покивал:
— Ну-ну.
Он поцеловал маме руку.
Алла сказала:
— Лидия Петровна, пойдемте, я провожу вас. — И, обращаясь к Андрею, попросила его: — Не задерживайся, я не люблю ложиться без тебя.
Андрей посмотрел на нее как-то странно и удивленно.
Мама тяжело поднялась, поправила безукоризненно уложенные волосы.
— Надеюсь, вы тоже недолго, — проходя, сказала она отцу. Тот только голову наклонил.
Мы остались одни.
Он поднял взгляд на Андрея:
— Ты, наверное, хочешь со мной поговорить?
Андрей спокойно сказал:
— О чем? О чем, папа?
Неожиданно отец устало сказал:
— И в самом деле, идите спать. Завтра я соберусь с мыслями.
Я поднял голову. От калитки шел Илья.
— Лизу провожал, — пояснил он. — Что, все уже разошлись?
Я кивнул.
Он помялся, но все-таки спросил:
— А Леру кто привез?
Я покосился на него.
— Ну, кто мог ее привезти? Конечно, Сергей.
Тут Илья заметил странные выражения наших лиц и притормозил:
— Я не понял, вы поссорились, что ли?
Хором мы сказали ему:
— Иди спать!
Илья обиделся. Независимой походкой он поднялся по лестнице, я шел за ним.
Я дернул дверь комнаты Ксении, но она была закрыта. Я подергал ручку. Никакого ответа.
Илья злорадно ухмыльнулся, отдал мне честь и, засмеявшись, быстро шмыгнул в свою комнату, торопясь избежать кары.
Не найдя никого, на ком можно сорвать зло, я бахнул кулаком по стене, зашел к себе, и, как был, одетый и в ботинках, рухнул на прохладные простыни. Сверху на голову я положил подушку и мгновенно уснул. Я еще слышал, как дождь громко зашумел по жести подоконников, по листве и по садовым дорожкам.
Не знаю, насколько спокойной выглядела я внешне, но только Сергея это не обмануло.
Едва мы вошли в дом, он поймал меня, прижал к себе и сердито сказал:
— В твоей жизни все будет хорошо, слышишь?
До этого я еще как-то сдерживалась, а тут как запруды прорвало.
Я рыдала, всхлипывая и задыхаясь, а он терпеливо обнимал меня, прижимал голову и твердил какие-то успокаивающие слова:
— Тише, девочка, тише. Детей перепугаешь.
Он усадил меня на диванчик, сел рядом. Стянув свой пиджак, он укрыл меня им. Гладил волосы, целовал мокрые глаза и волосы у висков.
Я успокоилась. Вымотанная истерикой и усталостью долгого дня, я, кажется, задремала, временами всхлипывая и вздрагивая. Сергей наклонился, расстегнул ремешки на моих туфлях, уложил меня на подушки, и лег рядом, не выпуская из рук. Я вдруг испугалась, что он сейчас сделает что-нибудь не так, и исчезнет это замечательное чувство тепла и защищенности. Почувствовав мое движение, он приподнялся на локте, провел рукой по моему лицу, нашел в темноте мою руку и поцеловал в раскрытую ладошку.
— Спи.
Я благодарно задышала и уснула в ту же минуту.
Проснулась я от особенно громкого удара грома, попыталась натянуть на себя одеяло, и поняла, что лежу на веранде, в вечернем платье, укрытая пиджаком Сергея. Рядом никого не было, и я села, спустив ноги вниз.
Отвесная стена дождя отгораживала меня от остального мира.
Неожиданно по ступеням веранды поднялся Сергей. Он был насквозь мокрый, вода стекала с волос, мокрая рубашка рельефно обрисовывала плечи.
— Ты откуда? — изумилась я.
Он неожиданно рассмеялся:
— Не поверишь, но у меня образовалось срочное дело.
Неожиданно в свете молнии я заметила на его рукаве темное пятно.
— Что это?
— А, пустяки. Просто царапина.
Я включила свет и, несмотря на его сопротивление, посмотрела ранку. Это был длинный тонкий порез чуть выше локтя.
— Надо обработать и забинтовать, — решила я.
Принесла из аптечки перекись, бинты, пластырь. Сергей наблюдал за моими действиями. Он снял рубашку и положил ее на спинку кресла.
Я подошла к нему. Чтобы мне было удобней, он расставил ноги и повернулся ко мне раненой рукой.