- Где покои Ханны?! - рявкнул на горничную, встретившуюся в коридоре.
Испуганно вжавшись в стену, девушка указала мне путь.
- Там направо... по лестнице наверх и насквозь по галерее...
Уже на бегу дослушав инструкции, я помчался в указанном направлении. Лестница показалась мне знакомой, а просторную галерею, освещённую лучами закатного солнца, я узнал за миг до того, как заметил сбоку на стене большой прямоугольник свежих обоев, слегка отличавшихся от остальных. Спуск в подземелье. Именно здесь меня проводили всего пару недель назад под конвоем во главе с Аннабель, пока Аманда с Акко уносили прочь такие важные и такие бесполезные рукописи Джона Боуфорда.
Лишь только я успел подумать об Аманде, как увидел её. Девушка вынырнула из-за угла на другом конце галереи, будто спасаясь от преследовавшей её лавины: в сбившемся набок фартуке, запыхавшаяся, напуганная. Я хотел позвать её - но не успел: отдалённый женский визг приглушённым эхом раскатился под сводами галереи. Аманда оглянулась на бегу - и споткнулась, зацепившись ногой о край ковровой дорожки. Упала почти навзничь, тут же повернулась на спину, пытаясь приподняться на локтях, в страхе посмотрела куда-то назад, в тот коридор, из которого отчаянно бежала.
От кого?.. Кто мог преследовать её оттуда, из глубины дома?..
- Акко... - выдохнула Аманда, и от этого полувздоха-полустона меня мороз пробрал по коже, хотя я ещё не понимал, почему.
А в следующее мгновение мир обрушился.
Акко, мой родной Акко, души не чаявший в Аманде, чёрной бестией ворвался в галерею, распахивая над девушкой огромные крылья, - и развернулся, замахиваясь мощным хвостом, и стремительным ударом острого наконечника рассёк грудь Аманды. Девушка сдавленно вскрикнула, инстинктивно подалась назад, но не успела ни отползти, ни пошевелиться. Миг - и кшахар обрушился поверх неё, разъярённый, беспощадный, придавливая хрупкое тело к полу когтистыми лапами. Плоская морда с яично-жёлтыми глазами угрожающе нависла над лицом девушки.
Все эти короткие мгновения я стоял, сражённый шоком, и не мог, не желал поверить своим глазам.
Акко.
Акко.
Как такое могло случиться? Что эти мерзавцы сделали с ним?.. Как он мог предать Аманду?.. Её - хрупкую, нежную, лежавшую сейчас со вспоротой грудью в оковах когтистых лап...
- Нет!! - взревел я, чувствуя, как ярость вскипает и вырывается изнутри неукротимой бурей.
Кшахар резко обернулся в мою сторону, но с места не двинулся. Уже ослабевшая Аманда с трудом нашла меня затуманенным взором.
- Джер...
Внутренности скрутило в тугой узел.
Мой Акко. Моя Аманда.
- Нет, - прошипел я снова и, приготовившись к неравному бою, ринулся навстречу кшахару.
Отступление второе
АМАНДА
Я устала, обессилела от бесконечных побегов, поисков и нескончаемого напряжения, однако сейчас просто обязана была собраться. Мне предстояло побеседовать с Ханной Боуфорд, и в том, что разговор не окажется лёгким, я не сомневалась. Пожилая, нездоровая и забытая всеми родственниками, Ханна могла пролить свет на тайну моего спасения, всего одним словом наконец сложить разрозненные кусочки мозаики, но для этого я должна была сперва найти подход к ней - и задать правильный вопрос.
Надев передник и взяв в руки поднос с чаем, я кивнула управляющему, открывшему передо мной дверь, и несмело ступила в покои Ханны. Внутри, вопреки моим ожиданиям, оказалось светло и уютно. Не знаю почему, но я ожидала найти здесь унылый и затхлый полумрак. Для меня он будто служил неизменным спутником любой болезни.
- Это ты, Сьюзи? - прозвучал голос, и из дверей спальни показалась худенькая старушка очень противоречивого вида. Высокая причёска из тех, что вышли из моды в прошлой половине века, обильная косметика, которая подчёркивала нездорово острые черты её лица, руки с дряблой кожей и идеальным маникюром и пыльное выходное платье двадцатилетней давности.
Я постаралась не разглядывать Ханну слишком явно, улыбнулась, поставила поднос на стол.
- Свежий чай, мисс Боуфорд. И пирожные с заварным кремом, как вы любите.
Ханна тоненько рассмеялась.
- Брось, Сьюзи, к чему этот официальный тон. Ты ведь знаешь, я не люблю все эти светские условности.
Вот так. А ведь всего минуту назад управляющий уверял меня ровно в обратном, предостерегая от непростительных фамильярностей в отношении пожилой дамы.
- Никаких условностей, госпожа Ханна, - заверила я со скромной улыбкой.