- Что там?.. - слегка обеспокоенные, мы поспешили следом.
- Кровь расслоилась, - ответил Ханнинг, правда не удивлённо, а, скорее, задумчиво.
- Это... ненормально? - с тревогой в голосе спросила Аманда, бросая короткий напуганный взгляд на меня. Однако Ханнинг не выглядел озадаченным, или напряжённым, или готовым вот-вот раскрыть наш обман.
- Напротив, - отозвался он отрешённо. - Клетки крови оседают вниз, сверху остаётся плазма с растворёнными в ней... веществами... - голос его затих на полуслове, и продолжать туманные разъяснения Ханнинг не стал, целиком погрузившись в себя.
- Ну, и что не так-то?.. - не выдержав, поторопил я его спустя полминуты.
- Всё так. Всё даже очень интересно. Я полагаю, если природа противоядия позволяет ему переноситься плазмой крови, это существенно повысит наши шансы, - с этим Ханнинг взял наполненный кровью шприц, оставшийся лежать в чемоданчике после первой неудачной попытки, и небрежно опорожнил его в свободную пробирку. - Если не вдаваться в подробности, которых вы всё равно не поймёте, могу сказать одно: использование плазмы существенно снизит риск осложнений. Если мои догадки оправдаются, то я почти могу поручиться за исход операции. Нет, конечно, ещё лучше было бы использовать сыворотку, однако здесь просто нет такой технической возможности...
Не могу сказать, что после столь понятных объяснений меня вдруг постигло какое-то озарение. Скорее, я чувствовал себя как никогда беспомощным, словно благородная девица, случайно забредшая в городские трущобы. Мы были вынуждены доверить жизнь Аннабель недавнему врагу и фанатичному безумцу, не в силах ни контролировать, ни даже осмыслить его действий. Во всей этой ситуации мы полагались лишь на то, что судьба Ханнинга сейчас зависела от успешности эксперимента ничуть не меньше, чем наша.
Стараясь не потревожить пробирку, на дне которой теперь скопилась тёмно-красная гуща, Ханнинг поочерёдно опустил в верхний слой две иглы и набрал в шприцы едва заметное количество мутновато-жёлтой жидкости. Тут же снял иглы, бережно сложил их в чистую колбочку и сменил теми, что уже использовал во время первой попытки.
- К сожалению, у меня не так много инструмента в запасе, - прокомментировал он свои действия, хотя никто и не требовал от него отчёта. - Придётся крысам довольствоваться малым. Мы ведь не хотим занести вашей сестре какое-нибудь бешенство, не так ли?
В ответ на эту реплику у меня невольно родилось замечание насчёт бешенства, и так имевшегося у Аннабель в избытке, однако озвучивать при Аманде неуместную шутку я не стал. А потом вспомнил, как Аманда всегда отзывалась о своей близняшке, и подумал, что с настоящей-то Аннабель я и вовсе никогда не был знаком.
Ханнинг повернул усыплённую крыску, прощупал её позвоночник. Раз, другой, потом зафиксировал нужную точку и осторожно, но вместе с тем уверенно вонзил в тельце самый кончик тонкой иглы. Медленно надавил на поршень, резко извлёк иглу, придавливая место укола тампоном, тотчас взялся за второй шприц. Ещё одна инъекция, и противоядие в крови.
Ханнинг отложил инструмент и выжидательно замер, неотрывно наблюдая за недвижимым телом.
- Судороги, - машинально констатировал он вслух, когда крысу меленько затрясло, и засёк время по карманным часам. - Одна... две минуты.
Приоткрыл один глаз, поднёс крысу ближе к лампе.
- Реакция зрачка на свет слабая. Пульс выше нормы. Дыхание стабильно.
Всё это он произносил спокойно и чётко, и, казалось, его вовсе не затрагивало то общее нервическое напряжение, которое охватило нас, наблюдавших за его действиями со стороны.
Выживет?.. Не выживет?.. Сработает ли противоядие?.. Выберемся ли мы отсюда?..
Тельце на столе сдавило спазмом, из пасти полилась какая-то мерзкая жижа, но крови в ней не было.
- Рвота, - всё так же невозмутимо констатировал Ханнинг, протягивая руку к стопке салфеток.
Аннабель брезгливо отвернулась, издав какой-то нечленораздельный звук. Я обнял Аманду за плечи и отвёл её на несколько шагов в сторону от стола. Она сопротивлялась, но без особого рвения.
- Пойдёмте, - мягко попросил я, подталкивая её в сторону дивана. - Вам лучше отдохнуть. Ханнинг позовёт нас, когда понадобимся.
Аннабель присоединилась к нам без колебаний.
Шли минуты. Ханнинг оставался у стола, всё так же что-то бормоча, измеряя, хмурясь и сверяя время. Четверть часа. Половина. Почти три четверти. И вот, наконец, когда Аннабель склонила голову на плечо сестры и принялась проваливаться в сон, а я неосознанно поглаживал ладонь Аманды и из последних сил рассеянно наблюдал за маячившим у стола силуэтом, Ханнинг вдруг встрепенулся, расправил плечи и с торжествующей улыбкой победителя направился к нам, держа что-то в сложенных лодочкой ладонях.