Что чувствовала я?.. Смятение? Смущение? Страх, что Энни предаст всё огласке?.. Всё что угодно, но стоит признать честно: я не ощущала себя оскорблённой. Не ощущала, хоть и должна была - ведь, в конце концов, отнюдь не таким я представляла себе мужчину, которому захотела бы позволить подобное. Воспитание давало о себе знать: сторонницей легкомысленных отношений я не являлась и свято верила, что мужчина, который поцелует меня, непременно станет единственным в моей жизни. Вспомнилось, как всего каких-нибудь полгода назад мы с Энни вместе мечтали о том, где и как встретим своих суженых. Я надеялась, что это непременно случится романтично, где-нибудь на конной прогулке или на праздничном балу; Энни же смеялась и утверждала, что жизнь обычно преподносит нам главные подарки в куда более прозаичной обёртке.
"Да, но не в такой же?.." - вопросила я у самой себя.
Потом усмехнулась.
Скажите на милость, до чего я докатилась?.. Размышлять о возможности подобных отношений с кем - с Джером?.. Нет уж, пора определённо ставить точку в этом безумии. Больше ни одной мысли о нём. Ни одной.
С этим, честно выкинув из головы всё, что излишне волновало моё распалённое воображение, я затушила свечи и устало отправилась спать.
Наутро, за завтраком, я чувствовала себя донельзя разбитой, а Аннабель, всё время ухмыляясь, то и дело многозначительно поглядывала на меня. Я бы совсем не удивилась, если бы сестра, лишь закончив с трапезой, утащила меня к себе в комнату и принялась одолевать расспросами. Однако вместо этого Энни вдруг напомнила мне о данном отцу обещании налаживать светскую жизнь и заявила, что хочет нанести знакомым несколько незапланированных визитов.
- А рукописи? - с сомнением возразила я. Нет, конечно, для меня её предложение было замечательным поводом потянуть время ещё немного, но мне стоило хотя бы изобразить заинтересованность. Энни, к моему удивлению, безразлично махнула рукой.
- Займёмся после обеда.
Так что утро мы провели в гостях у одной из наших самых близких подруг, вдоволь наслушавшись последних городских сплетен. Мы пили чай и уплетали свежие булочки с яблочным джемом и корицей, и я не уставала удивляться тому, насколько успела забыть эту простую, не омрачённую никакими безумными событиями жизнь. Ведь ещё совсем недавно она была и нашей: мы с Энни могли часами просиживать с подружками в гостиной или чьём-нибудь саду, смеясь, болтая о пустяках, обсуждая чужие романы или мечтая о том, как когда-нибудь обзаведёмся собственными. Вот и сегодня за пару часов мы успели узнать, кто из знакомых нам девиц познакомился с красивым и статным мужчиной, разумеется, исключительно в высоком обществе и в строгих рамках приличий, кто наконец заключил долгожданную помолвку, а кто на свой страх и риск позволил романтичному воздыхателю один невинный поцелуй. На этом Энни украдкой посмотрела на меня и многозначительно улыбнулась, но, вопреки моим опасениям, не сказала ни слова. Видимо, какие-то черты в моей сестре всё-таки остались неизменными, и это не могло не радовать меня. Быть может, мне и правда удастся вернуть ту, прежнюю Энни?..
В целом, этот самый что ни на есть заурядный светский визит оказал на меня удивительное воздействие. Я внезапно вспомнила, что ещё совсем недавно принадлежала к превосходному, образованному и воспитанному обществу, где мораль ценилась, этикет неукоснительно соблюдался, а даже самое простое прикосновение к девушке расценивалось почти как преступление. И во всём этом неожиданно виделся смысл, который трудно было переоценить, всё вокруг было так привычно, так уютно, так верно и безопасно, что я почти успела забыть о реальности, безжалостно сжимавшейся вокруг меня смертоносной петлёй.
Не было ни демонов, охотившихся за моей кровью и уже укравших у меня сестру, не было Джера, вносившего в мою и без того запутанную жизнь ещё больше смятения. Только ароматный, свежий чай, и знакомая гостиная в лавандовых тонах, и беспечный смех таких невинных и родных девических посиделок.
А после был обед, который мы провели втроём с вечно недовольной Глэдис, а за ним - утомительное чтение записей Нолана, чей рукописный текст был ещё менее разборчивым, чем корявая писанина нашего прадеда. К пяти часам меня сморило, и я уснула прямо на софе в гостиной. Снились мне какие-то лаборатории, и множество склянок с чужой кровью, и два пожилых учёных в халатах - откуда-то я знала, что это были Нолан и мой прадед - и они ожесточённо спорили о том, правильно ли я толкую какой-то очень длинный и совершенно непроизносимый илайский термин.