"Особой" - так они называли между собой эту смертоносную субстанцию, которой вслед за моим прадедом продолжали убивать людей. Десятки, сотни - сколько невинных погибло из-за того случайного открытия?..
- Именно благодаря ему наши послушники получают уникальные способности, - продолжал тем временем Кэллиш, - но ядовитая сущность состава порождает и известные вам недостатки. Ваша же кровь, полученная по наследству, этих недостатков лишена.
- Была лишена, - негромко процедил сквозь зубы тот самый рыжеватый, показавшийся мне знакомым. Он не поднял глаз от рукописи ни на секунду, но Кэллиш безошибочно определил, от кого исходила эта странная реплика.
- Лорд Ханнинг! - рявкнул мой собеседник с ненавистью, но тут же, взяв себя в руки, добавил сдержаннее и тише: - Занимайтесь своим делом, будьте так любезны. А нам, дорогая леди Аманда, стоит найти место поспокойнее для беседы.
С этим Кэллиш провел меня и увязавшуюся за нами Аннабель в очередную темную комнату, источником света в которой служили лишь несколько настенных светильников да прихваченная Кэллишем лампа. Окон в крепости Ордена вообще было немного, а те, что встречались, скорее походили на бойницы и вызывали в душе тоскливое ощущение безысходности.
Кэллиш еще с четверть часа умасливал меня посулами всеобщего поклонения, могущества и власти, так и не сказав ничего нового по существу. А я делала вид, что на этот раз воспринимаю его увещевания иначе, чем в предыдущий, и согласно кивала в ответ на каждое его "не так ли, леди Аманда?". Аннабель довольно ухмылялась, наблюдая за моей покладистостью, а я продолжала старательно изображать смесь настороженности и воодушевления на лице.
Сейчас, здесь, глядя в вызывавшие отвращение льдинки-глаза опасного противника, я приняла свое решение. Пусть рядом не осталось никого, кто в самом деле стоял бы на моей стороне. Пусть заблуждалась родная Энни, пусть прятался за маской бессилия отец, пусть вновь предал тот, кому я слишком доверяла в своем сердце.
Я не позволю ничему из этого сломать себя, не сдамся и не опущу руки. Я не стану марионеткой Ордена.
Пусть даже ради этого мне придется стать их принцессой.
Глава 11
Лучший способ завоевать доверие противника - это сделать вид, что полностью ему доверяешь.
Морис Дрюон
Последующие несколько часов я провела рядом с Энни. В её обществе мне разрешалось разгуливать по мрачным коридорам без бдительно сопевшей над ухом стражи, и даже такое небольшое послабление позволяло вздохнуть свободнее. Сестра воодушевлённо таскала меня под руку из личных покоев в обеденную, затем в гардеробную и обратно и не уставала повторять, как рада была наконец видеть меня рядом.
Поздний завтрак оказался, к моему удивлению, не только съедобным, но и весьма достойным. Не знаю, почему, но мне казалось, что кормить в Ордене должны аскетично и намеренно невкусно, как в монастыре. Впрочем, Энни быстро развеяла мои заблуждения, пояснив, что небольшая обеденная комната предназначалась только для Совета и меню в ней существенно отличалось от рядового, да и готовил для местной верхушки отдельный повар.
После завтрака Энни затащила меня в свою гардеробную, безапелляционно заявив, что мой внешний вид годился лишь для того, чтобы изображать из себя старую деву в отцовском доме, и уж никак не подходил к моему нынешнему статусу. Решив проявить покладистость везде, где только возможно, я перечить не стала. Чем больше новых правил я приму, тем вероятнее все вокруг поверят в мою неожиданную смену мировоззрения.
Из внушительной - и когда только Энни успела? - коллекции броских нарядов я выбрала по возможности самый скромный, но и тот выглядел так, будто я собралась по меньшей мере на бал в дом городского правления. Тёмно-синее атласное платье, расшитое серебряной нитью, смотрелось аляповато, но хотя бы не ужасало размерами декольте, да и юбка оказалась не слишком перегружена тканью - в целом, вполне сносный вариант, если знать из чего я выбирала. Однако, взглянув в зеркало, я всё-таки не удержалась от мгновенной гримасы: из отражения на меня смотрела не привычная благонравная девушка, отпрыск достойной семьи, но леди Аманда, незнакомая, чужая и решительная. Энни успела распустить мне волосы и подчеркнуть глаза своей любимой броской тушью, и теперь мы вновь стали почти неотличимы друг от друга. Почти как раньше... вот только обе мы уже были совсем не те.