Лодку бросило вбок, подкинуло и ударило обо что-то с такой силой, что я едва удержался внутри. Схватиться было не за что - вокруг только гладкие доски, в которые я до невозможности упирался всеми четырьмя конечностями. Снова удар, и резкий прыжок, вверх-вниз, будто на обезумевших качелях. Как в дурном сне, когда разгоняешься слишком сильно, взлетаешь так высоко, что дыхание спирает и сердце бешено заходится от страха, и хочешь, больше всего на свете хочешь остановиться - но качели расходятся всё быстрее, всё неотвратимее...
"Только бы пронесло, только бы пронесло, только бы..." - стучало в голове, а страх, животный, неконтролируемый, вытеснял все прочие мысли.
Где-то далеко вскрикивала с каждым новым ударом Аманда; опьянённый ужасом разум отказывался сознавать, где был верх, где низ, куда нас кидало в следующую секунду. Несколько раз волны ледяной пеной разбивались о мои плечи, но спустя миг я уже не чувствовал ни влаги, ни холода. Нас кружило, качало, бросало из стороны в сторону, и, казалось, этому не было конца. Маленькие, невесомые, потерянные среди могучих неистовых вод...
А потом, неожиданно, всё стихло. Ещё, наверное, целую минуту я не решался открыть глаза, хотя даже не помнил, когда зажмурился. Глупо, но я так боялся, что, оглядевшись, не увижу вокруг ничего: ни лодки, ни скал, ни Аманды. Боялся, что всё закончилось так, как казалось единственно возможным, и теперь я, холодный и бездыханный, бился где-то на волнах среди неприступных камней.
- Джер, - тихий шёпот Аманды стал лучшим доказательством, какое я только мог вообразить. Я распахнул ресницы и увидел её прямо перед собой: бледную, перепуганную до полусмерти... улыбавшуюся.
- Мы живы, - выдохнула она, и её дыхание, такое близкое и нежное, согрело мои замёрзшие губы.
Будто всё ещё не веря в удачу, я огляделся: ущелье раздалось в стороны, впуская в свои глубины первые лучи взошедшего солнца; каменные стены теперь отстояли на дюжину метров от нас и вскоре обрывались, открывая взору безмятежную серебристую гладь моря.
Я вновь перевел взгляд на Аманду. Бледная, нежная; жемчужные локоны спутались и разметались по небрежно оструганным доскам. Воздушные снежинки легко опускались и замирали белыми искорками на её ресницах, её волосах. Одна коснулась мягких розовых губ, и Аманда инстинктивно словила её, прикусив краешек губы, совершенно кружа мне голову.
- Аманда... - прошептал я.
А потом - потом мне стало уже всё равно, что будет дальше. Я поцеловал её, так, как не целовал ещё никогда и никого в своей жизни.
Мы могли погибнуть минуту назад среди непроходимых, смертоносных речных порогов, или четвертью часа ранее в стенах жуткого Ордена, или... или ещё дюжину раз до того. Но Аманда спасала меня, спасала уже не однажды, и сам я с непривычным упорством боролся за неё, за её жизнь, её доверие... И вот, теперь мы покачивались в крохотной лодчонке, уносимые волнами на просторы бескрайнего моря; под сенью мягких солнечных лучей и невесомых снежинок мы переплетались телами, страстно, будто давние любовники, и в то же время так невинно, как это было возможно только с ней. Сквозь все слои разделявшей нас ткани я чувствовал её так тонко, как не ощущал даже сквозь то шёлковое алое платье... Я целовал её. И Аманда наконец раскрывалась мне навстречу, отбросив прочь все свои домыслы и предрассудки. В тот миг были только мы, вдвоём. Два существа в маленькой скорлупке на поверхности вселенной, единственное целое среди всего хаоса бесконечности.
Мне не хотелось отстраняться, но в конце концов пришлось сделать это. Я открыл глаза, внутренне сжимаясь от ожидания увидеть привычный укор в её серых глазах - но она улыбалась, нежно и смущённо, разглядывая меня так, будто видела в первый раз. Я улыбнулся в ответ и провёл ладонью по её волосам, смахивая снежинки.
- Куда мы плывём? - спросила она негромко, и её голос оттенялся какой-то новой, соблазнительно приятной мягкостью.
Я поднял голову, оглядываясь. Ущелье осталось позади. Город высился там, на берегу, чуть поодаль; нас же теперь окружало лишь бесконечное море. Опасно, если подумать. Здесь, безо всякой возможности укрыться, мы уязвимы, как паук на оконном стекле.
Я нехотя отстранился от Аманды и поднялся, помогая устроиться и ей. Оглядел лодку, убеждаясь, что та каким-то невероятным чудом уцелела. Даже вёсла, закреплённые зажимами, остались на своих местах. Вот уж точно - везение... Недолго думая, я отстегнул зажимы и спустил лопасти в воду, разворачивая лодку обратно к городу. В ответ на немой вопрос в глазах Аманды невольно улыбнулся - сейчас отчего-то вообще хотелось непрестанно улыбаться, глядя на неё.