Аманда кивнула.
- Хорошо. Тогда выезжаем около пяти?
- Примерно. Доберёмся до окраин, а там нас подхватит Акко. Ему-то по прямой лететь и того меньше.
На том и остановились. Значит, завтра - Виндсхилл, разговор с Питером и пополнение финансовых запасов. А потом... что потом? Где нам искать ответы?.. Пусть мне удалось немного успокоить Аманду, но сам я чувствовал, как внутри ворочается что-то тёмное, тяжёлое и унылое. Сейчас даже тот год, который предрекал Аманде Ханнинг, казался недостаточно долгим - какой-то мелкой отсрочкой, насмешкой судьбы.
Часы ровно тикали, отсчитывая секунды.
Глава 9
Если ты меня любишь, значит ты со мной, за меня, всегда, везде и при всяких обстоятельствах.
Владимир Маяковский
Весь оставшийся вечер Аманда была задумчива и молчалива. Листала рукопись, словно бы в надежде найти в ней нечто, не замеченное прежде, разглядывала безвкусные сервизы в старой витрине, сжималась в комок на истёртом диване, уставившись в никуда.
Я не хотел навязываться к ней с утешениями. Какой смысл? Что я мог сказать, что пообещать ей? Мы возлагали бесконечные надежды на рукопись, но теперь они рассеялись, будто дым. Уверенности в завтрашнем дне у меня больше не осталось, планы на будущее затерялись где-то в непроглядном тумане. Однако Аманда, похоже, и вовсе упала духом; она выглядела не просто разочарованной - раздавленной. В конце концов я не выдержал, подошёл к девушке и решительно потянул её за руку.
- Что?.. - Аманда непонимающе уставилась на меня.
- Пойдёмте. Прогуляемся немного.
Она поднялась, послушно и безучастно, будто кукла. Закутавшись в плащи, мы вышли навстречу промозглому холоду и сгустившемуся мраку. Едва успели спуститься по ступеням, как из сарая выглянул Акко и недоумённо воззрился на нас.
- Всё в порядке, - успокоил я его. - Мы ненадолго.
Акко выскользнул из узкой щели и во мгновение ока оказался рядом с нами, передёргивая крыльями. Решил составить нам компанию. Аманда улыбнулась ему и ласково потрепала по голове.
- Хочешь с нами, малыш?
Акко заюлил, заглядывая ей в глаза и всем видом выражая заинтересованность - разве что слюнявый язык не высунул, как послушная болонка. А ведь только что валялся в своём уютном соломенном гнёздышке и выползать не собирался ни за какие коврижки. Соскучился, видно, за пару дней. По Аманде.
В конечном счёте, разумеется, отправились мы втроём. Акко явно почуял общее удрученное настроение, потому что теперь носился взад-вперёд по дороге, изображая какие-то немыслимые финты и явно надеясь отвоевать у Аманды хотя бы подобие улыбки.
"Бесполезно", - подумал я - и тут же увидел, как уголки её губ печально приподнимаются. Вот только глаза всё равно оставались пугающе отрешёнными, и этого даже Акко не в силах был изменить.
Улица не была освещена, только на козырьках домов, тех что побогаче, у входа порой раскачивались тусклые фонари. Аманда цеплялась за мой локоть и ступала по неровной дороге так же монотонно и безразлично, как до того рассматривала однообразные чашки за стеклом. А я - я просто вёл её вперёд, потому что не хотел лгать, изображая перед ней фальшивую воодушевлённость.
Акко исчез где-то в темноте - на пару минут я потерял его из виду - а потом объявился перед нами, держа в зубах... охапку цветов. Ну ладно, пусть не охапку - даже меньше десятка - крошечных, тоненьких, уже поникших от холода ромашек. Аманда застыла, неверяще разглядывая зажатый в острых зубах букетик и встречая светившийся гордостью взгляд жёлтых глаз.
- Боги, где же ты их взял? - проронила она наконец, а я, не зная, хмуриться мне или смеяться, строго выговорил чешуйчатому прохвосту:
- Знаю я, где, негодник. В оранжерее у местной травницы. И ведь как залез только!
Акко весь-таки надулся от гордости и задрал нос.
А Аманда вдруг рассмеялась - таким странным, тонким смехом на грани истерики. Рухнула на колени, сгребла Акко в удушающие объятия, так, что он едва не подавился цветами, и продолжала смеяться. Пальцы в чёрном кружеве скребли по гладкой чешуе, словно Аманда хотела всеми силами удержать кшахара рядом - пусть даже он и не вырывался.
Акко искоса взглянул на меня, в его янтарных глазах отчётливо читалось:
"Долго ещё стоять будешь, тугодум?.."
А я не знал, что должен был делать.
Вот даже Акко знал лучше - сумел раздобыть ей эти цветы на закате ноября, прямо-таки безумный герой-романтик... я никогда не умел подобного. Даже и не догадался бы до такой бесполезной сопливой глупости. Зачем? Красоты в этих убогих лекарских ромашках не сыщешь, пользы от них никакой... впрочем, кажется, именно в последнем я и ошибался.