— Да, девушка.
По очереди записываю их заказы, весело и искренне улыбнувшись, когда заговаривает тот, что с роскошными бровями.
У мужчины легкий смешной акцент, добавляющий в его речь нотки картавости. Но не всегда. Моментами он говорит чисто и практически без акцента, но в основном эта изюминка добавляет ему шарма.
Задумчиво оглядываю его, пытаясь понять, акцент какой страны я чувствую. Это точно не Америка, Англия или Швеция. Представителей этих стран я быстро раскалываю.
Дарю им всем улыбку, сделав себе мысленную пометку, поставить их столик в приоритет для себя. Обещаю бизнесменам вскоре принести заказ и ухожу.
Девочки-официантки, в числе которых и Машка, уже поджидают меня с подробностями около стойки регистрации заказов. Выжидающе смотрят на меня, думая, что сейчас выдам им биографию на каждого из бизнесменов, дам их номера телефонов и буду готовиться к свадьбе сразу трех коллег.
Но я, окинув их осуждающим взглядом, расстраиваю их тем, что не расколола никого из бизнесменов и не намерена этого делать ни для себя, ни для них.
Обиженные барышни тут же окрестили меня глупышкой, но отстали. Ушли, наконец, работать.
И, как я уже говорила, парочка убежала, не оплатив заказ. А Машка только сейчас это заметила и забила тревогу.
И кто из нас глупышка?
Меня их любовные мечтания не интересуют, и я их не разделяю. Да и в бизнесменах ничего такого, что бы меня зацепило, не нашла.
Вбиваю на стойке заказ, выставляя приоритет. То и дело сбрасываю навязчивые звонки брата, который не унимается уже второй день. Со вчерашнего вечера все звонит и звонит.
Совсем не работает, братишка. Еще немного, и брата испорчу. Интересно, а как папа накажет его за это? Тоже выгонит из семьи?
По мере готовности заказа, отношу блюда бизнесменам. Краем уха подслушала их разговор, чтобы отвлечься от мыслей о своем изгнании.
Почти сразу понимаю, что именно мужчины делают за столом. Я и не сомневалась, что это деловая встреча, но они бывают разными. Например, в конце этой встречи каждая из сторон должна решить, подписывать контракт или нет.
— Наша компания хотела бы, чтобы вы обратили внимание, что мы готовы работать… — говорит тот, что с бровями, отстранившись, чтобы я поставила его салат перед ним. Мужчина говорит, говорит и замолкает.
И хоть он спокоен, но все же немного злится. То, как он сжимает вилку в своих руках, в точности копирует поведение моего отца, когда он взволнован или зол.
— Дурацкий русский язык! — неожиданно звучит на немецком от мужчины. Тихо, но все же я слышу, потому что в этот момент подаю ему блюдо. Моим присутствием он и воспользовался, чтобы сделать паузу. Сам же в это время подбирает слово. — Как это будет по-русски-то?! — продолжает бубнить себе под нос, но, благо, его собеседники принимают это с улыбкой. — Разные платежи и разные способы? — говорит он им на русском и громче.
— На русском это омниканальность, — подсказываю с улыбкой, наклонившись к нему, якобы чтобы забрать использованные приборы и заменить их на новые.
Не глядя на него, забираю приборы и ухожу.
Спиной чувствую взгляд, но не оборачиваюсь. Благодарности я принимаю в виде чаевых. Но, признаться честно, мне было не жалко помочь. Он бы и так им все объяснил без специальных терминов. Дольше, но собеседники бы его поняли. Просто я ускорила процесс.
Подхожу к стойке регистрации заказов и помечаю выданное. Сверяюсь с тем что уже готово, пытаясь игнорировать Машку и ее подруг.
— Алин, с тебя один из бизнесменов глаз не сводит, — шепчет Машка, подойдя ко мне ближе и взглядом указав на седьмой столик.
— Наверное, хочет дополнить заказ, — безразлично кидаю в надежде, что она отстанет от меня. Разве неоплаченный чек не научил ее смотреть за своими столиками, а не за моими, а тем более за посетителями мужского пола. Жаль, конечно. Но, как говорится, горбатого только могила исправит. — Сейчас его пасту принесу и уточню, — добавляю, потому что она все так же не уходит.
А может, не она плоха, а я? Вдруг это нормально для девушек нашего возраста, везде искать любовь?
Жаль только, что мало нормальных мужчин осталось. Тем более свободных.
Несу пасту за столик, мысленно радуясь, что кроме этого стола, остальные у меня уже свободны. А значит “приоритет” действительно теперь полный “приоритет”. Только их и обслуживаю.
Опускаю пасту перед немцем, натягиваю улыбку и заговариваю:
— Что-нибудь ещё? — вежливо интересуюсь у него, готовая выполнить любую его просьбу. В пределах разумного.