— Нет, спасибо, — отвечает, но оценивающего взгляда с меня не сводит.
— Хорошо, — бросаю и, развернувшись, ухожу.
Нужно еще принести кофе, который заказала девушка. И как в нее столько влезает? Тем более без сахара и настолько крепкий.
Или немец настолько жесток, что не дает бедненькой секретарше спать? Вот теперь кофеем и спасается.
Ох, не о том у меня мысли. Ох, не о том!
— Он в тебя влюбился, Алин! Взгляд не сводит, — щебечут девчонки, как только я подхожу к барной стойке, чтобы забрать чашку американо.
— Ну, я любовь в чаевых принимаю, — хмыкаю на их слова. — Пусть заплатит мне столько, насколько влюбился, — не могу сдержать улыбки и легкого смеха.
— Алин, ты что, замуж совсем не хочешь? — недоумевает Кристина. Единственная официантка в нашей сегодняшней смене, которая работает дольше всех. Лет пять, вроде. Но даже у нее за столько лет работы любви с посетителями так не случилось.
Не намек ли это для других?
Почему никто не обращает на это внимания?
— Нет, — честно им отвечаю, поймав взгляды сразу двух мечтательниц, Кристины и Маши. Пожимаю плечами и продолжаю. — Мужья нужны тем, кто работать не хочет.
— А ты работать хочешь? — удивляется Машка. Ее челюсть отвисает вниз, а глаза широко распахиваются.
В своей жизни, я никогда не работала. Дедушка говорил, чтобы я пока отдохнула, насладилась молодостью до двадцати пяти, а потом уже по желанию заняла какое-нибудь место в семейном бизнесе, либо открыла свой, с которым он бы мне помог.
Папа был с ним солидарен. Но добавлял, что я могу и не работать вовсе. Свой процент от семейного бизнеса мне все равно обеспечен. Этого хватит, чтобы я жила достойно сама и содержала собственных детей.
— Я ни работать, ни замуж не хочу, — бросаю им, улыбнувшись. С первой частью моей фразы согласна каждая, а вот со второй никто.
— Странная ты, Алина, — вздыхает Кристина. — Ничего не хочешь. Странно…
Пфф, хочу я очень многого, но мечты мои трудновыполнимы. Хочу, чтобы брат извинился. Хочу домой вернуться. Хочу, чтобы меня не контролировали. Хочу обратно свою идеальную жизнь. По крайней мере к семье и друзьям, которые не оказались настоящими предателями.
А еще хочу быть личностью. Не принцессой своего рода и фамилии, а девушкой, которую ценят за то, какая она. И чтобы смотрели на меня, как на обычного человека со своими увлечениями и мыслями. Со своими странностями и принципами.
— О, твой опять на тебя смотрит, — произносит Машка и пихает меня рукой в бок. — Да так, будто съесть хочет.
Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с немцем. Вздернув брови, как бы спрашиваю его: “Я нужна?”. Он машет головой и отводит взгляд.
— Может, паста невкусная? — отшучиваюсь перед девочками и ухожу на кухню за следующей частью заказа. Пирожному к американо.
Собираю заказ девушки на поднос и отношу за седьмой столик. Пока расставляю все перед ней, убеждаюсь в своих мыслях, что девочки преувеличивают. Или же придумывают.
Немец и правда поначалу оценивающе на меня смотрел, то и дело ловила его заинтересованные взгляды на себе, но, как и ожидалось, его интерес быстро угас.
Правда, его любовь в чаевых проявилась чуть ли не как предложение руки и сердца, обещание любить меня до конца жизни и мольбы родить ему троих наследников.
Жаль лишь, что все чаевые пришлось сбросить в общий котел, но всё равно, за сегодняшний день у меня выйдет хорошая прибавка.
Облизываюсь на свой процент, кидая деньги в котел, и мысленно прикидываю, чем сегодня себя порадую. Смогу домой что-нибудь помимо курицы купить. Может, даже замахнуться на морепродукты.
Последний раз ела их, может, месяц назад и сейчас так скучаю. Дома у нас по четвергам всегда был морской день.
Если бы я знала, что папа с братом решат меня наказать и изгнать из семьи, то перед наказанием хоть немного бы поела вкусного. Да подороже.
Курицу я люблю, но скучаю по старому разнообразному меню дома.
Прощаюсь с девочками, которые все так же считают меня глупышкой и странной, и выхожу из ресторана. Бреду вдоль парковки в сторону дома, когда фары одной из иномарок неожиданно загораются, и машина выезжает вслед за мной.
Ускоряю шаг и проклинаю себя за то, что так и не купила перцовый баллончик или даже электрошокер.
Хотя, на что мне было его покупать?
Те деньги, что отец с братом мне выдали на жизнь, принципиально трогать не стала.
Не нужны мне их подачки.
Пусть подавятся. Изгнали меня из семьи — пусть и деньги свои забирают.
Обойдусь.
Около десяти дней после изгнания жила только на ту наличку, которую нашла у себя в кармане. А так как наличные деньги обычно я теряла, то старалась все держать на карте, а наличные были для работников заправок.