Денег было мало. Очень мало. Еще недавно я спускала эти деньги за один вечер в клубе.
Благо, у меня была Снежана, моя единственная связь с прошлым. Девушка и научила меня экономить. Дала список магазинов, где можно купить хорошие продукты и недорого. А уж готовить я умела, поэтому прожила.
— Алина, — звучит голос из той машины, которая все еще тащится за мной.
Никак не реагирую. Продолжаю дальше идти, взглядом выискивая такой путь, куда машина за мной последовать не сможет.
Заманчиво цепляет взгляд небольшой парк с собачниками. Там есть несколько людей, которые, в случае чего, станут свидетелями и оттолкнут моих преследователей.
Но до него идти еще как минимум минут пять. И это еще если со светофором повезет. А так и все восемь. А пока на светофоре стоять буду, легко в машину затолкать могут.
Я буду сражаться.
Мне не привыкать.
Умею себя защитить, но все равно как-то страшно.
Засовываю руку в карман, нахожу ключи и зажимаю так, чтобы между пальцев торчали три из них. Буду, если что, ими бить!
— Алина, — повторяется вновь и обладатель голоса, выходит из машины.
Смешной акцент и понимание, что мужчина мне известен, немного успокаивает. Но ключи из кулака не убираю.
Не останавливаясь, бросаю недовольный взгляд на немца, который уже идет за мной.
Всем своим видом показываю инострашке, чтобы шуровал дальше. И желательно как можно дальше от меня.
Я не знакомлюсь и отношения не завожу. Особенно с теми, кому еду приносила. Эти господа после очень много на себя берут.
Девочки рассказывали мне, как эти цари крутят с девчонками нашими, а после чуть ли не унижают их из-за того, что они простые официантки. Относятся, как к мясу какому-то, которое они заказали, его сьели, а после заявили, что им не понравилось.
Тьфу!
Мне такого добра не надо.
И все еще не понимаю, как девчонки после таких рассказов еще засматриваются на посетителей. Мазохизм чистой воды, вперемешку с идиотизмом и маразмом.
— Моя смена закончилась, — говорю немцу, считая секунды на светофоре. Должна проскочить, как только подойду к пешеходному переходу. — А дома меня ждет молодой человек. Он с соревнований по борьбе только вернулся. Не задерживайте меня. Он ждет.
— Хорошо, — соглашается мужчина и в несколько шагов нагоняет меня, давая понять, что мог сделать это в любой момент, но все это время давал мне иллюзию безопасности. — Тогда сразу к делу, Алина. Я хотел предложить вам работу, — произносит он, остановившись вместе со мной у светофора.
Еще двенадцать секунд, и смогу пройти.
Одинадцать…
— Пф! Мне это не интересно, — хмыкаю на его слова с напускным безразличием.
Девять…
— Я же даже вам ещё ничего не сказал, — бросает бизнесмен недоуменно. — Вдруг вас заинтересует вакансия, Алина.
Шесть…
— Вы готовы предложить мне должность, где мне не нужно будет вставать в самую рань, не придется ничего делать, а мне за это будут деньги платить? Тогда да, согласна, — не удерживаюсь от смеха на его предложение.
Мне нравится работать в ресторане. Босс у меня лояльная. Всегда мне помогает. Вся мягкая, легкая и воздушная. У меня с ней проблем нет. И менять этот рай на сомнительное предложение немца я не собираюсь.
Его взгляд становится насмешливым и улыбчивым. И тотчас сменяется на тот взгляд, который я ненавижу. Он оценивает меня как предмет, который может согреть ему постель.
Не буду даже описывать ту силу, которую мне пришлось задействовать, чтобы не разбить наглецу нос. Или наградить его фигналом. Или как-то иначе его остудить.
Секунда…
Вылетаю на пешеходный переход и как можно скорее пытаюсь перейти дорогу и оказаться в парке. Оттуда вызову такси и поеду домой.
Плевать на морепродукты! Обойдусь.
Поеду домой, закроюсь и буду в безопасности.
— Могу и такой вариант вам предложить — немец меня нагоняет в тот момент, когда я уже практически перешла дорогу.
Ну все, козлик, ты нарываешься.
Достаю свой кулак с ключами. Разворачиваюсь к немцу и… и теряю весь свой запал. Он смотрит на меня по-доброму, с улыбкой и уже без тени физической заинтересованности.
Прячу руку обратно, пока мужчина этого не заметил.
Немец берет меня под локоток и уводит чуть дальше от перехода, освобождая путь для тех, кто переходит дорогу. Никак не реагирую на этот жест. К тому же взял за ткань, никак не коснувшись самой кожи.
— Алина, — заглядывает мне в глаза, ища в них понимание и принятие. — Сейчас у меня для вас другая вакансия. Работать вам придется. Вставать рано тоже. Но… — начинает он, но замолкает, когда его голос начинает заглушать другой звук.