Я немного охренела и попятилась. Не слишком ли многовато стройной последовательности слов для простого сна? Несомненно, мой мозг смешал невероятное смузи из моих желаний, прочитанных фэнтези и предсмертных хотелок, но… Так же не бывает!
- Да что ты, Виpга! - невысокая синеглазая смуглянка с жаром прервала текучую речь пухлой блондинки, отшвырнула в сторону бокал, подхватила с подноса коричневую палочку наподобие сигареты и кивнула на меня, блестя глазами. - Ей это врядли понравится! В твоем замке чувства застынут, как и изображения на старинных картинах! А твои развращенные мики-массажисты способны только испугать невинную чужачку с Окраины…
Ну все! С меня хватит! К черту этот сон, эту наркоту и этих докторов! Нахрен всех! Уж лучше я сдохну, чем буду смотреть на это издевательство! Я с силой растерла лицо руками, попутно срывая с головы странную металлическую паутину, открыла глаза и услышала…
*****
…обрывки разговора, который явно для моих ушей не предназначался.
- ...она очнулась, лъер Сэянир.
- ...жаль, но… из любой неприятности можно извлечь выгоду…
Где-то вдалеке послышались торопливые шаги.
Эти звуки ворвались в затуманенный разум и взбудоражили сознание.
После того как мне в грудь вонзился осколок иллюминатора, я была готова к чему угодно. В основном, конечно, к боли, которую не могут заглушить никакие лекарства. А еще и к шуму больницы, попискиванию проборов и противным трубкам в носу и рту...
Но никаких звуков, кроме разговора и шагов в отдалении, никаких ощущений кроме легкого онемения в теле я не слышала и не чувствовала. И это породило самые худшие опасения…
Если я выжила, то… в каком виде? Что от меня осталось?!
- Кара, я была уверена, что это сработает.
Еле ощутимое прикосновение — меня погладили по щеке. Движение - будто что-то рядом с моей головой свернули и убрали. Удаляющиеся легкие шаги.
Ну слава богу! Голова у меня есть, судя по ощущениям, а то я уже стала было бояться, что от меня только мозги в баночке и остались. Теперь надо открыть глаза и посмотреть на себя. Ну-у… На то, что уцелело. Сначала посмотрю, а потом буду думать, как жить дальше.
В отдалении снова раздались шаги, шелест, приближающиеся голоса…
- ...не лучшее время…
- ...наоборот, самое подходящее… несите договор…
Я насторожилась. Договор? Значит, все плохо. Ко мне вызвали ближайшего родственника. Мужа. Больше-то и некого. Вот гадство! У меня же на кнопке экстренного вызова Лев Борисыч, а они вызвали муженька, одержимого лишь одной идеей - отжать у меня фирму… Я сглотнула, напряглась и тут же… расслабилась, вспомнив падающий в темные волны под ногами телефон. Если уцелел только мой паспорт, то никого кроме мужа позвать и не могли. А он, конечно, сразу примчался, может и завещание за меня написал, где все оставляет себе. Но ждет его большая птица обломинго. Я мысленно хихикнула, вспомнив ту белую птицу из сна. Завещание я, как чувствовала, составила перед самым отпуском. Надо было сразу и дарственную детдому написать, но чертово чувство вины… Хотела сначала с мужем объясниться. Ну вот. Сейчас и придется объяснять, что ничего ему не светит. А стоит ли? Борисыча я предупредила, а остальное уже и неважно. Могу спокойно умирать и даже ничего не объяснять больше. Надоело-то как… Судя по суете в отдалении, жить мне оставалось недолго, но просто умереть мне не дадут…
Умереть?
Странно, но умирающей я себя не чувствовала. Бодрой и полной сил, впрочем, тоже. Тело вообще ощущалось как что-то далекое и чужеродное. Будто меня недавно вынули из морозилки, а отогреть забыли. Только мелкие покалывания в конечностях и говорили о том, что тело у меня все-таки есть! Я попробовала шевельнуться. Тотчас в мозгу раздался стук звонких молоточков, возникло странное ощущение движения, словно в черепной коробке вдруг поселилась бригада крошечных гномиков и настойчиво пробивается к выходу из темной пещеры забвения и смерти.