Он размахивал плёткой и орал, подгоняя тройку:
— А ну летите, окаянные! Зря я вас, что ли крендельками да сырными булочками откармливал! Совсем обленились!
Жар-птицы били крыльями, волоча по земле тяжелую поклажу, но подняться в воздух им не хватало сил. Сани подскакивали на кочках. За ними тянулась дорожка просыпанных монет.
Кван уронил бутерброд и с криком: — Отдай жар-птиц, крысиная морда! — помчался наперерез.
Завидев несущегося к саночкам лягушонка, хозяин зала игровых автоматов пришёл в бешенство — никто не смеет покушаться на его имущество, а уж тем более какой-то сбежавший должник — арестант.
Негодование придало лягушонку такой прыти, что он сам не понял как заскочил в саночки, перелетев через спинку сиденья. Хрюкокрыс обернулся и поднял над головой плётку, намереваясь проучить наглеца.
В это время сани наехали полозом на огромный мешок и почти опрокинулись. Через борт хлынул звенящий поток сверкающих на солнце жетонов. Толстяк от неожиданности выпустил вожжи и съехал по монетному оползню на землю, засыпаемый своим же добром.
Птицы, почувствовав облегчение, взмыли над лугом. В санях с выпученными глазами, вцепившись в поручни, сидел Кван. Хрюкокрыс зло посмотрел ему в след, и принялся сгребать жетоны, ссыпая горстями в карманы куртки и широких штанов.
Лягушонок перелез на облучок, схватил вожжи и, сделав круг, опустил саночки, чтобы подобрать Тину и Дрёмыша.
Когда жар-птицы поднялись над лесом, ребята увидели, что раздувшийся Хрюкокрыс бредёт к ущелью, волоча за собой несколько подобранных на дороге мешков.
— Выбрасывайте остатки жетонов, — крикнул Кван, направляя сани в центр пустыни.
— А это тоже выкинем? — поинтересовался Дрёмыш и пнул багаж Хрюкокрыса. Раздался до боли знакомый звон. Лягушонок вскочил, передал вожжи другу, и принялся торопливо развязывать притороченный к саням свёрток.
Разве мог он ещё совсем недавно представить, что так обрадуется своим тяжелым неуклюжим доспехам. А продавленный в нескольких местах шлем с обрубком зелёного пера, он в порыве чувств чуть не расцеловал.
34. Конец башни Таранта
— Под нами — сражение! — закричала Тина. — Смотрите, разрушитов оттеснили к трезубцу. Давайте высыплем на них остатки жетонов.
Кван немного запутался, пристёгивая свои железки, и не успел возразить.
Дрёмыш правил прямо на башню, надеясь в последний момент отвернуть, но не справился с управлением. Он замешкался, а потом чересчур резко дёрнул за вожжи. Жар-птицы взмыли перед самой стеной.
Сани опрокинулись, встали вертикально и с размаха ударились полозьями о трезубец. На головы обомлевших крыс пролился золотой дождь.
Зелёного рыцаря сбросило с сиденья.
К счастью одна из пряжек, скрепляющих доспехи, случайно зацепилась за поручень.
Жар-птицы, протащив повозку по отвесной стене, перелетели через башню, задев один из зубцов, и рванули на север.
Но воздушные саночки после столкновения так и не смогли принять горизонтальное положение.
Раскачиваясь на пряжке, лягушонок увидел, как сверху, обняв вцепившуюся в него Тину, падает Дрёмыш, продолжая крепко сжимать оторвавшиеся вожжи.
Кван сделал невероятное усилие, оттолкнулся от саней и, дотянувшись до самого длинного обрывка, крутанулся, наматывая его на себя.
Страшный грохот потряс солёную пустыню. Трезубец Таранта, расколовшись на три части, рассыпался как песочный кулич. Огромное облако солёной пыли поднялось на месте, где только что высилась башня чародея.
Из белой завесы вынырнул неуправляемый дельтаплан и, подгоняемый воздушной волной, полетел над пустыней.
— Хватайтесь! — крикнул Кван и, раскачав висящих на длинном ремне друзей, забросил их на крыло дельтаплана.
От толчка лопнули последние части упряжи птицы-тройки, и Кван понял, что оторвавшиеся сани по наклонной дуге падают в канал, отделяющий солёную пустыню от цветочных лугов.
Свободные жар-птицы, махнув на прощанье золотыми крыльями, скрылись за облаками.
Лягушонок дёргался, пытаясь отцепиться, но пряжка никак не хотела сниматься с поручня. Сани пролетели над водой и врезались в старый причал. Высокие стволы спиленных хлебных деревьев, некогда украшавшие «Весёлую пристань», давно не ремонтировались и, словно подкошенные, попадали, образовав завал поперёк канала.
— Кванчик! Держись! Я с тобой! — вопил Дрёмыш, пролетая над местом катастрофы. Но Квана нигде не было видно. Саночки скрылись под обрушившимися столбами.
Тина уткнулась в бархатную курточку бывшего оруженосца, оплакивая друга, героически пожертвовавшего собой ради их спасения.